Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин

Однако для моей цели это было некритично. Мне не нужен был еще один источник вдохновений или новый набор тонких техник. У меня уже были Ананси для анализа, созидания и стратегического планирования, Сепа для накопления, защиты и обеспечения ресурсами.

Теперь мне нужна была база и грубая сила. Чистая, необузданная, гигантская мощь, которая станет тем самым тараном, тем импульсом, что проломит барьер.

На сам прорыв в сферу Истребления Смерти пропуск этапов вдохновения, никак не повлияет. Его функция будет сугубо утилитарной: принять в себя сконцентрированные запасы энергии, трансформировать их в форму, пригодную для удара по барьеру между сферами, и в кульминационный момент прорыва стать тем самым жертвенным агнцем, который исчезнет, отдав свою накопленную силу мне.

###

Третий день. Время в запертой, гудящей, как гигантский трансформатор, лаборатории текло иначе, измеряясь не сменами света, а ритмичной, мощной пульсацией энергии, исходящей от центрального узла.

Воздух был плотным от концентрированного Потока, им уже было физически тяжело дышать. Клон в центре ритуального круга больше не был человеком, даже его подобием.

Его контуры расплылись, растворились в сияющем, многоцветном вихре процентов на семьдесят. Теперь это была скорее человекообразная туманность из переплетенного света, внутри которой лишь едва угадывались черты моего собственного лица, искаженные и застывшие в немом, вечном крике.

Внутри этой нестабильной, формирующейся формы клокотала и билась чудовищная, почти дикая мощь черной жемчужины, переплетенная с остатками матрицы его искусственного существа, с моей кровью, плотью и костью.

Я не просто пассивно поддерживал ритуал, наблюдая за автономным процессом. Я его форсировал, ускорял, направляя каждую свободную каплю воли. Через тонкие, но сверхпрочные связующие нити Ананси я открыл прямой, широкий канал к Сепе.

Из ее недр, из стратегических запасов, копившихся годами, лился ровный, мощный поток чистого, невероятно плотного Потока. Он вливался в светящуюся, зыбкую форму клона, заставляя ее пульсировать чаще и ярче.

Цель была в том, чтобы не просто завершить создание проводника по стандартному сценарию. Мне нужно было, чтобы он родился не «нулевым», слабым эмбрионом силы, а сразу на пике, полноценным Аватаром Нова. Идеальным, одноразовым аккумулятором для следующего, главного шага.

Именно в момент тонкой настройки, когда я регулировал силу потока от Сепы, стараясь не перегрузить хрупкую, еще формирующуюся энергетическую матрицу будущего Аватара, я почувствовал это. Легкое, почти невесомое, чужеродное касание.

Оно было похоже на дрожь в паутине, которую потревожило дуновение ветра с другого конца леса. Касание пришло извне, сквозь толщу скалы, сотни метров океанской воды и все мои маскировочные и поглощающие барьеры.

Чужой Поток. Чье-то осторожное и методичное восприятие, сканирующее местность, коснулось самого внешнего, почти невидимого контура моего защитного периметра. Они нашли меня.

Я тут же, не прерывая вливания энергии в клон, мысленным импульсом тронул главный узел управления обороной. Не полную активацию, а перевод всех систем в состояние боевой готовности. Тихий щелчок прозвучал в моем сознании.

Лаборатория и ее окрестности ожили. Точнее, ожило все, что я годами встраивал в скалы, дно и стены. Внешние, пассивные слои защиты вышли из режима скрытого наблюдения. Генераторы Потока, спрятанные в стенах туннеля-шлюза, завращались с тихим нарастающим воем, набирая мощность, их гул добавил новую, угрожающую ноту в общий звуковой фон ритуала.

Кристаллические ретрансляторы, вживленные в скалу вокруг комплекса, зарядились до предела, готовые в любой миг сплести многослойное силовое поле, способное выдержать артобстрел. Донные мины-ловушки перешли в активный, агрессивный режим, их сенсоры теперь реагировали не только на движение или массу, но и на специфичные энергетические сигнатуры, отличные от моей зарегистрированной подписи.

Десятки слоев. Ловушки, турели, поля пространственного искажения, области контролируемого энергетического хаоса. Все, что я годами проектировал, встраивал, маскировал и бесконечно совершенствовал.

В отличие от тех ситуаций, когда я сам был агрессором, вором, чувствуя искреннюю неловкость перед теми, кто просто защищал свою собственность, а потому, как, например, в последнем противостоянии с владельцами Зеркала, не атакуя сам, а лишь держа оборону, сейчас я был на своей территории.

Я защищался. Защищал свое убежище, свою работу, свой шанс на будущее. И был готов биться насмерть, не оглядываясь на потери противника.

Здесь не было и не могло быть места сомнениям, полумерам или сантиментам. Каждый, кто попытается прорваться через эти стены, будет уничтожен. Эту простую, железную истину я принял легко и без малейшего внутреннего сопротивления.

Хотя… среди тех, кто мог сейчас собираться у входа, наверняка были и те, кого я обокрал. Их месть, их желание вернуть собственность и покарать вора, были бы абсолютно законными как с их точки зрения, так, на самом деле, и с моей.

Это меняло ровным счетом ничего в моих расчетах. Я встретил бы их точно так же, как и остальных. Но, пожалуй, предупреждение выдать все-таки можно было.

Мое восприятие, усиленное Ананси и раскинутой по периметру сетью сенсоров, засекло первую, самую близкую группу. Они были наверху, на скалистом, обрывистом берегу, прямо над точкой моего погружения.

Несколько человек. Пятеро. Их энергетические сигнатуры были мощными, лишенными хаоса — явно не случайные искатели приключений или охотники за артефактами, а профессиональная, слаженная группа.

Мастера уровня Проявления Жизни, причем не новички. Они не нападали сразу, не бросались в воду сломя голову. Заняли оборонительную позицию, выставили дозоры по флангам. Ждали подкрепления или приказа. Оценивали обстановку, пытались просканировать то, что находилось под водой, натыкаясь на мои барьеры.

Их осторожность, их профессиональный подход давали мне время. И давали возможность для одного жеста, который в любой иной, менее критической ситуации я бы счел слабостью или глупым сентиментализмом.

Но здесь, сейчас, это был не жест милосердия. Это было четкое, недвусмысленное обозначение границ. Предупреждение, сделанное по всем правилам ведения войны.

Чтобы потом, когда начнется настоящая бойня, у меня внутри не возникло ни малейшей тени сомнения в правильности и необходимости своих действий.

Над бурной, серой, пенной поверхностью океана, в десятке метров от кромки скалистого берега, вспыхнула и зависла в воздухе огромная, статичная голограмма. Она была метров двадцать в высоту, полупрозрачная, но четкая.

Изображение — силуэт в простом, темном, без украшений облачении, лицо скрыто гладкой, безликой маской, на которой светились лишь две узких, вертикальных прорези-глаза холодного синего цвета. Голограмма смотрела прямо на группу, стоящую на берегу.

Когда я заговорил, мой собственный голос, усиленный, искаженный и лишенный каких-либо интонаций, прокатился над водой, заглушая на мгновение рев волн и ветра.

— Вы приблизились к частной, охраняемой территории. Любая попытка вторжения, проникновения или саботажа