Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин

будет расценена как акт войны. Защитные системы активны и смертоносны. Если вы пересечете границу, вы можете в любой момент умереть. Боль, страх и необратимость смерти будут исключительно на вашей совести. У вас есть выбор. Уйдите сейчас. Или останьтесь — и будьте уничтожены.

Предупреждение было доставлено. Функционально, без криков и угроз, лишь с холодной констатацией фактов, как инструкцию по технике безопасности.

Я дал им шанс, четко обозначил правила игры. Теперь все зависело от их решения, от их алчности, глупости или приказов. А мое решение было уже принято и не подлежало пересмотру.

Все пятеро на берегу явно наблюдали за голограммой. Но никто не ушел. Ни один не развернулся и не покинул скалистый выступ. Они просто продолжили стоять там, сбившись в более плотную группу, изредка перебрасываясь короткими, отрывистыми фразами. Они ждали. Оценивали.

Я оставил предупреждающий протокол активным в цикле, запрограммировав его на автоматическое повторение для каждого нового чужого энергетического сигнала, приближающегося к внешнему периметру на расстояние менее километра.

Пусть все, кто решит присоединиться к этой охоте, услышат одно и то же. Моя совесть будет чиста. Ну, настолько, насколько она вообще могла быть чистой после всех лет, украденных вещей и жизней и пролитой по необходимости крови. Я дал им шанс. Формальный, но тем не менее.

За следующие несколько часов их число начало неуклонно расти. Поодиночке и мелкими группами к первой пятерке присоединялись другие. Я наблюдал за этим через паутину сенсоров.

Часть моего внимания по-прежнему была прикована к пульсирующему, сгущающемуся ядру ритуала в центре зала, но большая доля ресурсов Ананси теперь обрабатывала внешнюю угрозу.

Десять. Пятнадцать. Двадцать пять. Все практики уровня Проявления Жизни. Я не мог не усмехнуться про себя, сухо и без тени веселья.

Ирония была горькой и очевидной. В Тихой Звезде, чтобы выполнить условия Чужаков и полнять целый мир в высшую сферу, требовалось породить всего несколько одного мастера Проявления Жизни.

А здесь, в высшей сфере, ради одного-единственного беглеца, сидящего в дыре под океаном, собралось уже несколько десятков таких мастеров. Это было даже лестно, в каком-то извращенном, циничном смысле.

Когда их число перевалило за сорок и приблизилось к отметке в пятьдесят, появился он.

Просто шагнул из пустоты пространства в нескольких метрах от основной массы собравшихся, и воздух вокруг него дрогнул, как над раскаленным асфальтом. Высокий, стройный, молодой на вид мужчина с острыми, аристократичными чертами лица, бледной кожей и холодными, светло-серыми глазами. Одежда — темный, строгий кафтан военного покроя без излишеств и украшений, но сшитый из ткани, которая поглощала энергетические импульсы, затрудняя сканирование. И за его правым плечом, отбрасывая неестественную, гложущую взгляд и искажающую пространство тень, стоял его Аватар.

Аватар был ростом примерно с самого человека, чуть выше. Он не имел четкой, постоянной формы — это была сгущенная, живая тьма в гуманоидной форме, постоянно колышущаяся и меняющая очертания, как черное пламя. Иногда в ней проступали смутные контуры широких, рваных крыльев, иногда — щупалец или когтистых лап. Тот же атрибут тьмы, что и у Розовой Бабочки, хотя и с куда большим налетом хаоса и беспорядочности.

Лирамин иль Шедар. Я знал его. Не лично, не в разговорах, но знал отлично. Родственник Юлианны. Какой-то там двоюродный или троюродный брат, из одной из боковых, но амбициозных ветвей клана Шедар.

И один из самых настойчивых, самых методичных и самых опасных охотников за моей головой. В отличие от многих других, кто выполнял приказ или гнался за наградой, он был будто бы одержим идеей наказать меня за «предательство», хотя не мог не знать, что это была скорее вынужденная формальность.

Я вынужден был отдать ему должное. Он был чертовски умел. Быстрые, нестандартные, часто блестящие тактические решения. Умение читать ситуацию и, что важнее, предугадывать мою логику: маршруты отступления, вероятные точки укрытия, схемы бегства. К тому же невероятная живучесть и адаптивность в бою.

Он не раз подбирался ко мне опасно близко, его отряды выходили на след моих старых убежищ, когда я только-только их покидал, еще теплыми. И он выживал. В тех стычках, где я уничтожал его подчиненных, где Сепа и Ананси сметали целые группы, он всегда умудрялся ускользнуть, отступить с минимальными потерями, сохранив ядро команды и ценные данные.

Это раздражало, отнимало время и ресурсы, но и вызывало нечто вроде холодного, профессионального уважения. Как к умелому, опасному хищнику.

С его появлением на берегу что-то изменилось в самой энергии толпы. Хаотичное, разношерстное скопление из пятидесяти практиков замерло, затем быстро, почти рефлекторно структурировалось.

Люди выстроились в подобие строя, развернулись, обратившись к нему. Я видел, как он что-то говорит, его губы двигаются быстро, жесты короткие, отточенные, как у командира, привыкшего командовать.

Он не кричал, не размахивал руками. Он отдавал четкие, короткие распоряжения. И толпа, эта сборная солянка из наемников и клановых воинов, слушалась.

Из сборища индивидуальных искателей награды или мстителей они за минуты превратились в организованную, управляемую группу. У них появился лидер. И этот лидер знал, что делает.

Лирамин закончил говорить. Он обернулся спиной к своей новой команде и, не глядя под ноги, без разбега, шагнул с края скалы прямо в бурлящие, холодные, серые воды океана. Его Аватар-тень растворился в его собственной тени за мгновение до того, как он коснулся поверхности.

За ним, без видимых колебаний и суеты, начала погружаться и вся группа — все пятьдесят практиков Проявления Жизни. Они использовали базовые, но эффективные техники — одни создавали вокруг себя сферы из сжатого воздуха, другие выстраивали перед собой конические барьеры, отталкивающие воду, третьи просто усиливали свои тела потоками Потока, выдерживая давление и обходясь без дыхания.

Они погружались не кучно, а строем, отрядами по пять-шесть человек, явно следуя заранее распределенным ролям. Охотники спустились под воду. Теперь они шли ко мне. Прямо в подготовленные для них объятия моей обороны.

Глава 5

Первый слой, поле заморозки, сработал автоматически, когда головная группа Лирамина вошла в радиус километра от скалы, где был скрыт вход. Вода вокруг них мгновенно, с тихим шипящим хрустом, потеряла все остатки тепла, превратившись сначала в вязкую, тягучую субстанцию, а затем и в монолитную, непроницаемую глыбу кристально чистого льда, захватившую в ловушку восемь человек.

Но против пятидесяти с лишним практиков, чье совокупное сияние Потока было похоже на подводное солнце, этого оказалось недостаточно. Я наблюдал через сенсоры, как вокруг ледяного кокона вспыхнули десятки ярких точек — сконцентрированные заряды.

Глыба треснула паутиной черных линий, затем взорвалась направленными