Альмодовар: автопортрет в семи фильмах - Джеймс Миллер

Эстрелла Моренте; ее первый альбом, выпущенный в 2001 году, превратил вокалистку с заискивающим голосом с легким привкусом рока в мировую музыкальную знаменитость в возрасте двадцати лет. Дочь певца фламенко Энрике Моренте и танцовщицы Ауроры Карбонель, она поет Volver в яростной аранжировке булерия[37], с плавным ритмом, сопровождаемым изящной вязью гитарных аккордов и хлопков в ладоши. Слова песни еще никогда не звучали так прекрасно.

Но в то время как в фильме мы слышим голос поющей Эстреллы, мы видим Пенелопу Крус. Камера сфокусирована на ее лице, Крус, сверкая глазами, исполняет Volver самостоятельно, ее губы идеально синхронизированы с заранее записанной музыкой:

И чувствую, что жизнь – всего миг,

что двадцать лет – ничто,

что беспокойный мой взгляд,

блуждая среди теней,

ищет и зовет тебя.

Я живу,

уцепившись всей душою

за одно сладостное воспоминание,

которое оплакиваю вновь.

Наблюдая за выступлением Крус, понимаешь, какое расстояние отделяет Ла-Манчу от Мадрида, а прошлое и настоящее, кажется, тает вдали.

Позже Альмодовар назвал выступление Крус «крещением фильма… Мы плакали от восхищения. Я клянусь, что все эти слова – на 100 процентов правда… Наблюдать за ее игрой каждый день – это настоящее зрелище как для глаз, так и для души».

Это исполнение песни выступает эмоциональной основой фильма.

* * *

К этому моменту своей карьеры Альмодовар развил в себе уникальную способность переплетать разные истории, вводя сразу несколько сюжетных линий. Несмотря на сложность сценариев, его фильмы смонтированы с таким заразительным стремлением вперед, что в момент просмотра мы перестаем верить; даже когда фильм заканчивается, мы не совсем уверены, что именно только что произошло или как разные истории сочетаются друг с другом.

Через несколько дней после вечеринки Раймунда убеждает соседку помочь ей избавиться от трупа Пако, предложив той работу по приготовлению коктейлей в ресторане. Ночью они затаскивают морозильник в машину и едут в Ла-Манчу, где Раймунда решает похоронить тело у реки, где они с Пако любили бывать, когда росли вместе в маленькой деревушке. Чтобы отметить это место, она вырезает свои инициалы на соседнем дереве – сентиментальный жест. В конце концов, Пако был не просто развратником; он согласился жениться на Раймунде и помогать ей растить маленькую Паулу в Мадриде.

Тем временем у Агустины диагностируют неизлечимую форму рака, а Паула узнает, что ее бабушка живет с тетей Соле в Мадриде.

* * *

Проходит немного времени. Раймунда, поддавшись внезапному порыву, решает отправиться с Паулой к Соле – и, наконец, сама сталкивается лицом к лицу с живым призраком. «Я вернулась, чтобы попросить у тебя прощения», – говорит мать.

Позже тем же вечером в длинном эпизоде, снятом в основном на скамейке в парке Мадрида, Ирена рассказывает своей дочери, с которой жила отдельно, правду о том, что на самом деле произошло четырьмя годами ранее в Ла-Манче.

После пожара Ирена вернулась инкогнито к пожилой тете Пауле. Когда Раймунда позвонила тете позже в тот же день, она, как обычно, не спросила о своей матери или о том, как у нее дела. Поскольку Ирена была расстроена, тетя Паула впервые объяснила, почему Раймунда разорвала с ней дружеские отношения. Однажды, несколькими годами ранее, когда матери не было дома, ее муж изнасиловал Раймунду, и та забеременела. Юная Паула – дочь Раймунды и одновременно ее сестра.

И все же в то время Ирена не замечала страданий дочери, даже когда Раймунда совершенно неожиданно решила выйти замуж за Пако и переехать в Мадрид, и даже когда ее муж, как она теперь понимает, от стыда внезапно уехал на некоторое время в Венесуэлу.

У отца Раймунды также был роман с матерью Агустины. Когда Ирена застала их вместе в сарае, она подожгла его в отместку за супружескую измену.

Все ключевые героини в этом фильме – преступницы: Соле, будучи парикмахером, неофициально принимает клиенток на дому; Раймунда только что закопала труп мужа, очевидно намереваясь скрыть его смерть; а теперь мы узнаем, что бабушка Ирена убила двух человек.

Ревностная католичка Ирена терзается чувством вины: из-за того, что не смогла должным образом защитить свою дочь Раймунду от кровосмесительных похотливых желаний мужа, а также из-за того, что в порыве чрезмерного гнева сожгла двух прелюбодеев, поддавшись смертному греху гнева.

Как пишет Альмодовар в сценарии фильма, крестный путь матери только начинается. Она совершит покаяние, оставаясь рядом с Агустиной, когда та умрет.

Но если соседи узнают о том, что она сделала, – а они наверняка узнают, – должны ли они простить ее?

* * *

В конце фильма можно утверждать, что с некоторых юридических точек зрения мы только что стали свидетелями того, как Ирене, Раймунде и Пауле сошло с рук убийство.

Однако во многих странах, включая Испанию, до недавнего времени «преступления на почве страсти» часто прощались в соответствии с общим правом и юридическим статутом. Одним из результатов стала широкая терпимость к насилию в отношении женщин. Однако в то же время, хотя и гораздо реже, эта культура милосердия распространялась не только на ревнивых мужей, убивавших своих жен, но и на мстительных жен, убивавших своих мужей за прелюбодеяние или, что еще хуже, за инцест.

В любом случае нам, зрителям, также предлагается увидеть некую суровую справедливость в поступках Ирены, Раймунды и Паулы и сосредоточиться не на кровопролитии, а, скорее, на отваге и мужестве этих чистосердечных дочерей Ла-Манчи, чье поведение является побочным продуктом любви и заботы о других и по этой причине в глазах многих простых людей становится одновременно понятным и простительным.

* * *

Сняв фильм, в котором рассказывается о чудесном воскрешении любящей матери, Альмодовар, по его собственным словам, смог справиться со своими собственными переживаниями из-за смерти матери и растущей тревогой по поводу собственной смертности.

«Во время написания сценария и съемок моя мать, которая умерла в 1999 году, казалось, всегда была рядом, – написал Альмодовар в пресс-релизе, который он подготовил для фильма. – У меня сложилось впечатление, что благодаря этому фильму я пережил период траура, который мне был необходим, пережил его безболезненно (как у героини «соседки Агустины»). Я заполнил пустоту. Я попрощался с чем-то (со своей молодостью?), с чем давно должен был расстаться, точно не знаю. Во всем этом нет ничего паранормального. Моя мать так и не явилась мне, хотя, как я уже сказал, я ощущал ее присутствие ближе, чем когда-либо».

Ирену переполняют чувство вины и стыда, в то время как Агустина