Альмодовар: автопортрет в семи фильмах - Джеймс Миллер

Соле везет Раймунду и Паулу в своем красном универсале мимо трехлопастных ветряных генераторов, стоящих за деревней, покидая Ла-Манчу с заходом солнца и направляясь на север, в сторону Мадрида. Через три часа они добираются до окраины города, и к тому времени уже темнеет.

Соле высаживает Раймунду и Паулу у невзрачного здания в Вальекасе. Войдя в свою скромную квартиру, они застают Пако, отца семейства, развалившимся на диване: заваленный пустыми банками, он пьет пиво и смотрит футбол по телевизору. Он возбужден и с вожделением глядит на Паулу. Позже в постели с Раймундой, которая говорит, что секса не будет, Пако мастурбирует.

Убогость этих сцен резко контрастирует с эйфорическим тоном и золотым сиянием первых кадров, на которых изображена жизнь Ла-Манчи.

* * *

Проходит время – но непонятно, сколько именно. (Судя по картинке на экране, это уже другое время года.)

Однажды вечером, возвращаясь из аэропорта, где она работает уборщицей, Раймунда спешит домой под проливным дождем и обнаруживает на кухне бездыханное тело Пако в луже крови – камера, как у Хичкока, задерживается на окровавленном ноже. Девочка объясняет, что пьяный Пако пытался изнасиловать ее и напоролся на нож, который она схватила в целях самообороны.

В поднявшейся суматохе мы слышим стук в дверь. Это владелец небольшого ресторанчика на углу, расположенного по соседству с квартирой Раймунды, оставляет ключи от квартиры – его не будет в городе, и он хочет, чтобы она показала потенциальным покупателям недвижимость. Лишь бы побыстрее прогнать его, Раймунда соглашается на его просьбу.

Она возвращается к трупу на кухне, когда раздается телефонный звонок. Это Соле звонит, чтобы сообщить, что тетя Паулы умерла. Они должны вернуться в деревню на поминки и похороны.

Раймунда отказывается ехать. И просит соврать, что ей делают операцию на желчном пузыре.

Позже, глубокой ночью, с большим трудом завернув труп в яркое цветное одеяло, Раймунда и Паула перетаскивают его в тот самый ресторан и бросают в морозильную камеру.

На следующий день Раймунда возвращается проверить, что тело Пако полностью замерзло. Тем временем в ресторан неожиданно заглядывает член съемочной группы: киношники хотят заказывать еду здесь на время съемок в окрестностях. Почувствовав редкую возможность быстро подзаработать, Раймунда с радостью соглашается готовить и начинает собирать лучшие местные ингредиенты у соседей.

* * *

Соле вынуждена поехать в деревушку на похороны тети Паулы одна. Она паркует машину перед семейным домом и осторожно открывает двери. Согласно сценарию, «фигура ее умершей матери возникает из темноты, но внешность призрака абсолютно реалистична, не используются никакие искусственные приемы или измененное освещение». У «бабушки Ирены» (которую играет Кармен Маура), одетой в льдисто-голубое, длинные седые волосы и бледная кожа. Соле в страхе отшатывается и бежит к дому Агустины. Альмодовар использует съемку с подъемного крана[36], чтобы показать городских женщин, одетых в черное и столпившихся вокруг трупа Паулы. Увидев, как они приветствуют женщину обычными объятиями и поцелуями, на заднем плане мы можем услышать, как они обсуждают жизнь в деревне, обмениваясь сплетнями и слухами о живых и мертвых – наглядное напоминание о своего рода неформальной слежке и удушающем давлении, вынуждающем подчиняться, которое может возникнуть в таком сообществе добропорядочных сельских жителей.

Позже у дома Агустины собирается похоронный кортеж и начинает свой долгий путь к кладбищу во главе со священником и ризничим. Эта сцена, по словам самого Альмодовара, «отдает дань уважения заботливой соседке, незамужней или овдовевшей женщине, которая живет одна и делает жизнь пожилой дамы по соседству своей собственной жизнью». Мы видим «позитивную сторону той глубинки Испании», которую режиссер пережил в детстве.

Эта часть фильма черпает свою эмоциональную силу из людей, которых режиссер показывает нам, настоящих жителей Ла-Манчи. Как писал Альмодовар в дневнике, который вел во время съемок, «женщины этой страны хорошо знают, каково это – чистить надгробие, молиться на поминках, здороваться с соседями. А лица мужчин, шелушащиеся от ветра и солнца, приобретают весомость и выразительность, которые невозможно было бы сымпровизировать».

Таким образом, в фильме представители реального сообщества показаны почти гиперреалистично – достигается то, что сам Альмодовар называет «сюрреалистическим натурализмом, если бы это было возможно».

* * *

Поздно вечером, возвращаясь домой в Мадрид после изматывающей ночной поездки, Соле, и без того нервная, в ужасе слышит голос из багажника машины. Ее мать спряталась там и теперь настаивает, чтобы дочь ее приютила.

Тем временем труп Пако доставляет Раймунде еще больше хлопот. Накануне вечеринки по случаю закрытия съемок юная Паула признается, что ей не по себе от мысли о том, что он все еще лежит в холодильнике ресторана:

«Мама, ты не понимаешь, что значит убить отца!» «Пако удочерил тебя, он не был твоим биологическим отцом», – отвечает Раймунда. «Скажи, кто мой отец?» «Он умер. Паула, клянусь, что все тебе расскажу».

* * *

А в следующем кадре мы видим ряды бокалов с охлажденным мохито. Раймунда руководит шумной вечеринкой для съемочной группы по случаю окончания съемок, на ней платье в красно-белую полоску, насыщенный цвет которого заливает экран на крупных планах (и напоминает всем, кто следит за карьерой Альмодовара, что красный – его любимый цвет, передающий страсть).

Соле приезжает на своем кроваво-красном универсале, на заднем сиденье которого прячется бабушка Ирена. Она украдкой бросает взгляд на вечеринку на другой стороне улицы и мельком видит Раймунду.

Соле берет коктейль и присоединяется к младшей сестре.

Сквозь шум вечеринки мы слышим, как два гитариста, играющие фламенко, заводят негромкую мелодию. Раймунда знает ее и напевает первые слова песни Volver: «Я вижу мерцание огней вдали, которые отмечают мое возвращение».

Песня Карлоса Гарделя Volver совершила переход от Аргентины к Испании и от танго к фламенко много лет назад, когда была записана в 1965 году Эмилио «Эль Моро», популярным гитаристом и комиком, исполнявшим фламенко и выступавшим в послевоенной Испании в образе мавра в тюрбане. В последующие годы ряд латиноамериканских вокалистов, таких как Роберто Карлос, превратили ее в слащавую поп-балладу. Но когда гитаристы начинают играть, мы слышим именно звуки фламенко.

Соле тоже знает эту песню, потому что давным-давно сестра репетировала ее для участия в детском конкурсе талантов.

Паула ошеломлена: она никогда не слышала, как поет ее мать.

Раймунда делает знак музыкантам и, выпив мохито, выходит на террасу, где начинает петь, и Альмодовар мгновенно привлекает наше внимание, снимая крупным планом Пенелопу Крус, блистательно играющую Раймунду. (Мы также видим «бабушку Ирену», которая с широкой улыбкой слушает песню из машины.)

Певицу, которую мы слышим в саундтреке, зовут