Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

Прошла уже большая часть года, но коллегия не предпринимала никаких мер к избранию консулов и трибунов на будущий год. 15 мая, когда должен был начаться новый порядок управления, децемвиры продолжали оставаться на своих местах. Народ с беспокойством и страхом смотрел в будущее. Но тут на Алгиде снова появились сабиняне и эквы. Именно это обстоятельство, по-видимому, изменило ситуацию.

Все способные к военной службе явились по первому же призыву, так как не выполнить постановление децемвиров было просто невозможно. Одна часть децемвиров выступила против сабинян, другая — против эквов. Аппий был оставлен в Риме с децемвиром Спурием Оппием, и к ним двоим перешла вся власть в городе.

Военные дела пошли плохо, армия с Алгида постыдно бежала в Тускулум. К этому позору децемвиры присоединили два преступления: одно на месте военных действий, другое — в Риме. В войске, сражавшемся с сабинянами, находился старый солдат из плебеев Сикций Дентат, который, как гласила молва, участвовал в 120 сражениях и в девяти триумфах, поразил насмерть восемь врагов в поединках и имел бесчисленное множество знаков отличия. У него было сорок пять ран на груди и ни одной на спине. Его называли римским Ахиллесом. Этот храбрый воин не стеснялся высказывать резкие осуждения о децемвирах. Теперь он стал энергично порицать малодушие и неумение децемвиров в управлении войском. Такой человек был, разумеется, не по сердцу децемвирам, и они подослали к нему целый отряд убийц. Но Дентат дорого продал свою жизнь. Под его ударами пали многие; остальные объявили, что попали в засаду и Сикций погиб с несколькими другими солдатами. Сначала их рассказу поверили; но когда товарищи отправились хоронить павших и увидели, что ни одно тело не ограблено, все римские солдаты лежат вокруг Дентата и, главное, нет ни одного неприятельского трупа — тогда они поняли, что Сикций пал от рук своих товарищей.

Это происшествие нанесло чувствительный удар по владычеству децемвиров; другое преступление, совершившееся в городе, окончательно ниспровергло их. Аппий Клавдий воспламенился страстью к Виргинии, дочери уважаемого в городе плебея Луция Виргиния, находившегося в то время в войске, и невесты Ицилия, который в бытность свою трибуном провел закон об отдаче Авентинского холма плебеям. Аппий Клавдий воспользовался отсутствием отца и приказал своему клиенту Марку Клавдию ложно объявить Виргинию своей рабой. В суде клиент объявил, что Виргиния родилась в его доме от одной из рабынь, была украдена и выдана Вир-гинием за собственное дитя от бездетной жены. Вершивший суд Аппий объявил, что он не может воспрепятствовать истцу увести к себе в дом девушку, которую тот считает своей собственностью, но в то же время пообещал продолжить разбирательство, когда Луций Виргиний возвратится из армии.

Народ с ропотом выслушал несправедливое решение, но ни у кого не хватило духу воспротивиться ему. В эту минуту пробились сквозь толпу Ицилий и дядя Виргинии — Нумиторий, только что явившиеся на площадь. Судебный пристав объявил, что приговор уже произнесен, и хотел прогнать Ицилия, но тот воззвал к народу о помощи. Народ заволновался. Видя это, Аппий счел более удобным уступить и отложить окончательное решение на следующий день. С лицемерной кротостью объявил он, что ему очень хорошо известно, что Ицилий действует здесь не как защитник своей невесты, а как человек, который до сих пор не может позабыть свою прежнюю трибунскую власть и только ищет повода к бунту, но этого повода он, Аппий, не желает предоставить ему и предпочитает уговорить Клавдия временно отступиться от своих прав; однако на следующий же день окончательный приговор будет произнесен в любом случае— явится на суд Луций Виргиний или нет.

Как только децемвир произнес это, двое юношей — брат Ицилия и сын Нумитория — поскакали за Виргинием, который тотчас взял отпуск и отправился в Рим. Когда на следующее утро в военный лагерь явился гонец с письмо от Аппия, в котором приказывалось задержать Виргиния, тот был уже в Риме.

Рано утром Виргиний и его дочь в траурных одеждах, окруженные родственниками и друзьями явились на площадь, где уже собрался в тревожном ожидании народ. Аппий Клавдий в окружении многочисленной свиты воссел на судейское кресло. Клиент выступил вперед и еще не успел изложить до конца суть своей претензии, как Аппий отдал девушку ему во владение. Виргиний воскликнул: «Аппий, я воспитал дочь не для того, чтобы она была осквернена тобой! Не надейся, что люди, носящие оружие, потерпят такое преступление!» В ответ децемвир потребовал от ликторов разогнать толпу.

Люди в испуге отхлынули от девушки. Виргиний схватил нож и вонзил его в грудь дочери со словами: «Это единственное средство спасти твою свободу! На тебя, Аппий, да обрушится проклятие этой крови!» Началась страшная свалка. Разъяренный народ набросился на свиту Аппия. Опасаясь за свою жизнь, децемвир спасся бегством и спрятался в одном из соседних домов.

Между тем Виргиний, не выпуская из рук ножа, покрытого кровью его дочери, помчался в военный лагерь. Рассказ его произвел страшное волнение, и солдаты, не обращая внимания своих начальников, стремительно двинулись к Риму и заняли Авентинский холм. Вскоре к ним присоединилось войско, стоявшее в Сабинской области, с которым трудно было справляться уже со времени убийства Сикция.

В этих условиях сенату не оставалось ничего, как согласиться на упразднение децемвирата и восстановление трибуната. После восстановления прежней формы правления трибуны потребовали к суду двух ненавистных децемвиров — Аппия Клавдия и Спурия Оппия. Аппия доставили в тюрьму в ожидании судебного разбирательства, но он не стал дожидаться приговора и лишил себя жизни. Оппий последовал его примеру. Остальные децемвиры избавились от суда, добровольно отправившись в изгнание. Их имущество было конфисковано.

После устранения правления децемвиров для обоих сословий окончательно установилось общее уголовное и гражданское право. В 444 году трибуны потребовали разделения консульской власти между патрициями и плебеями, и патрициям пришлось уступить: теперь вместо консулов могли быть избираемы из обоих сословий и военные трибуны, наделенные консульской властью. Решение вопроса, кто в том или ином году будет стоять во главе правления, консулы или военные трибуны, предоставлялось сенату. В это же время было отделено от консульства и цензорство как особая, доступная только для патрициев должность. Цензоров избирали на пять, а впоследствии на полтора года; они осуществляли ценз — периодически оценивали имущество граждан с целью разделения их на социально-политические, военные и податные разряды, а также надзирали за финансовым управлением и общественными сооружениями.

Марк Фурий Камилл