Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

эти страшные варвары расположились перед стенами Клузиума и стали опустошать принадлежавшие этому городу земли, его испуганные жители отправили в Рим посольство с просьбой о помощи, хотя до этого времени никогда не находились в сколько-нибудь дружеских отношениях с Римом. Воевать римляне не имели никакого желания, но вместо того, чтобы благоразумно воздержаться от всякого вмешательства в это дело, послали в Клузиум депутацию, чтобы склонить галлов к добровольному отступлению. Депутация состояла из трех Фабиев, сыновей верховного жреца Марка Фабия Амбуста, — людей молодых и легкомысленных. Явившись к галлам, они передали просьбу римского сената не нападать на людей, не сделавших им никакого вреда, и прибавили, что римляне, если это окажется нужным, сумеют защитить оружием город, попросивший их покровительства. Галлы отвечали, что слышат про римлян впервые, но верят, что это народ храбрый, так как иначе клузинцы не обратились бы к нему с просьбой о заступничестве. «Пусть, — прибавили они, — клузинцы уступят нам часть своих земель, которых у них слишком много, а не согласятся — мы сразимся с ними в вашем присутствии, чтобы вы могли засвидетельствовать дома, до какой степени галлы превосходят всех остальных людей храбростью». Тогда римляне спросили, на основании какого права можно отнимать земли у их собственников и чего, собственно, ищут галлы в Этрурии. «Наше право, — надменно отвечали галлы, — в нашем оружии; храбрым людям принадлежит мир».

За этим словопрением последовала схватка между галлами и клузинцами, и римские депутаты имели неосторожность стать в ряды клузинцев. Квинт Фабий налетел на одного из галльских предводителей и пронзил его копьем. Это привело галлов в бешенство, и многие хотели немедленно двинуться на Рим, но старейшины настояли на том, чтобы отправить в Рим посольство с требованием выдачи Фабиев. Римский сенат не одобрил поступка Фабиев и нашел требование галлов справедливым, но предоставил решение дела народу. Народ отказал в выдаче и даже избрал трех Фабиев консулами-трибунами на следующий год. Галлам отвечали, что, пока римлянин занимает такую должность, личность его неприкосновенна и что они могут вернуться через год, если их негодование до тех пор не уляжется.

Эта насмешка привела галлов в бешенство, и семидесятитысячное их войско выступило против Рима. Им навстречу вышло римское войско в количестве сорока тысяч человек. Ядро римской армии, двадцать четыре тысячи человек, заняло место на равнине между Тибром и расположенными справа от него возвышенностями; остальная часть разместилась на этих возвышенностях; между обеими враждебными армиями протекала в глубоком русле река Аллия. Галлы не вступили в бой с главными римскими силами, утвердившимися на равнине, но кинулись на войска, которые стояли на высотах. Со страшным воем, при оглушительном визжании рожков, рубя направо и налево длинными мечами, они ворвались в неприятельские ряды такими массами и так бешено, что римляне, приведенные в ужас свирепостью этих чудовищ, обратились в бегство и увлекли за собой войска, стоявшие в долине. Галлы погнали римлян к Тибру. Ужас беглецов был так велик, что один опрокидывал и топтал другого, задние ряды наступали на передние. Наконец вся масса оказалась в реке, и многие утонули от тяжести своего вооружения. Сумевшие переправиться через реку бежали в опустевшие Вейи и укрылись за городскими стенами. Такого поражения не знала римская история.

Галлы изумились такой легкой и внезапной победе. Сначала победители остановились, как бы не понимая, что случилось, потом принялись за грабеж. Они рассеялись по полю сражения, сняли с убитых все, что нашли на них, отрубили им головы, нагромоздили целые горы оружия и затем всю ночь праздновали победу. На следующий день они двинулись против Рима. Высланные вперед всадники вернулись с известием, что все городские ворота отворены и на стенах не видно вооруженных людей. Галлы, боясь засады, остановились и расположились на ночлег между Римом и Анио.

В городе царила паника; в Рим вернулись только немногие воины, и о защите города нечего было и думать. Правительство и граждане потеряли голову. Когда же невдалеке от городских стен раздались дикие крики и победные песни варваров, многие поспешили в Капитолий. Остальной народ рассеялся по окрестностям. Значительная часть бежала в этрусский город Цере. Туда же были перенесены жрецами и девственницами-весталками вверенные их хранению святыни; остальные священные предметы зарыли в часовне. Старейшие сенаторы, числом около восьмидесяти, решили умереть за свой народ. Эти старцы вышли на площадь, сели там в свои курульные кресла и стали ждать врага.

На следующий день галлы без всякого сопротивления вошли через Коллинские ворота в город. Улицы были пусты, дома затворены; с недоумением двигались варвары по вымершему Риму и наконец достигли площади. Здесь они увидели почтенных старцев, сидевших неподвижно в креслах, держа длинные жезлы с набалдашниками из слоновой кости в руках; величие, которым были проникнуты их лица, придавало им вид богов. С каким-то благоговением смотрели дикари на эти неподвижные фигуры, сомневаясь — живые это существа или изваяния из камня. Наконец один галл подошел к Марку Папирию и потрогал его длинную седую бороду; старик в ответ ударил варвара по голове жезлом. Галл тотчас зарубил его, а затем варвары умертвили остальных сенаторов. После этого они разбрелись по городу, стали врываться в дома, грабить и жечь их. Скоро пожар вспыхнул в разных частях города, а через несколько дней весь Рим представлял груду пепла, за исключением нескольких домов, в которых поселились на время предводители галлов.

Покончив с домами, галлы пошли на штурм Капитолия, но были отбиты с таким кровопролитием, что не решились сделать второй попытки и начали осаду. Скоро, однако, осаждающим пришлось хуже, чем осажденным. Увлеченные безумной жаждой разрушения, они вместе с домами сожгли и весь запас хлеба, находившийся в городе, а тот хлеб, что хранился в деревнях, римляне успели перевезти в Вейи. В галльском войске начался голод, а затем заразные болезни. К этому прибавился палящий зной, к которому галлы не привыкли и от которого им негде было укрыться в разрушенном городе.

Тогда галлы разделились на две части; одна продолжала держать в осаде крепость, другая грабила окрестности и доставляла съестные припасы своим товарищам. Один из отрядов грабителей появился перед Ардеей, где жил в изгнании Камилл, сокрушаясь больше о положении своего отечества, чем о своей собственной судьбе. Камилл явился на собрание жителей Ардеи и предложил им напасть на галлов. Как только наступила ночь, ардейцы подобрались к неприятельскому лагерю, где воины все, как один, лежали пьяные. О правильном сражении не могло быть и речи — началась дикая резня; полусонные галлы были изрублены на куски, а те, которые находились