Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

долго, но дело приняло для римлян благоприятный оборот быстрее, чем можно было ожидать. Учителю, которому лучшие семьи Фалерии доверяли своих детей, пришло в голову отдать их в руки римского полководца. Он ежедневно выводил своих учеников за городские стены для гимнастических упражнений и постепенно приучил их удаляться все дальше и дальше; наконец он дошел с ними до римских аванпостов и объявил, что желает переговорить с полководцем.

Приведенный к Камиллу, изменник сказал ему, что ставит его благосклонность выше своего долга и вместе с этими мальчиками, отцы которых стоят во главе Фалерии, передает в руки римлян враждебный город. Выслушав эти слова, Камилл ужаснулся и отвечал: «Ни народ, ни полководец, к которому ты, злодей, явился со своим нечестивым даром, не разделяют твоего образа мыслей. Правда, что между нами и фалисками не существует союза, какой обыкновенно заключают между собой люди; но тот союз, которым соединяет людей природа, существует и должен оставаться неразрывным. Война, как и мир, имеет свои правила, и мы умеем охранять их настолько же справедливо, насколько и храбро. Мы ведем войну не с этими детьми, которых щадят даже при завоевании городов, но с людьми вооруженными, которые, не получив от нас никакого вреда или оскорбления, нападали на римский лагерь перед Вейями. Ты победил их, насколько это тебе было возможно, с помощью неслыханного преступления; я же хочу одержать победу теми же римскими средствами, которые помогли мне завладеть Вейями, то есть храбростью и оружием».

После этого он велел раздеть изменника донага и связать ему на спине руки, а детей снабдил розгами и плетьми и велел гнать его обратно в город. Как раз в это время фалиски узнали об измене учителя; город огласился плачем и криками негодования, но в ту минуту, как знатные отцы и матери в отчаянии кинулись за ворота города, дети появились перед ними, погоняя голого и связанного учителя. Камилла они прославляли как спасителя и отца. Горожане пришли в восторг от великодушия римского правителя и немедля созвали народное собрание, на котором решили отправить к Камиллу посольство с заявлением, что город передает свою судьбу в его руки. Камилл отправил этих посланников в римский сенат. Они прибыли в Рим и обратились к сенату со словами: «Вы, почтенные отцы, и ваш полководец одержали над нами победу, которая не может быть осуждена ни богами, ни людьми, и мы сдаемся вам в убеждении, что под вашей властью будем жить счастливее, чем под управлением наших собственных законов. Исход этой войны представляет человеческому роду два благих примера: вы предпочли в войне честность несомненной победе, мы, тронутые этой честностью, принесли вам победу добровольно. Мы — ваши подданные. Отправьте кого хотите для принятия нашего оружия, наших заложников и нашего города, который ждет вас с открытыми воротами. Вам никогда не придется быть недовольными нашим подданством, точно также, как нам — вашим владычеством».

В следующих, 392 и 391 годах римлянам покорились этрусские города Сальпинум и Вольсинии; таким образом, в их руках оказалась большая часть Южной Этрурии; в это время они столь же успешно воевали с вольсками и эквами. Благосостояние Рима быстро росло, ни одно государство не могло поспорить с ним могуществом. Но вдруг, совершенно неожиданно, с севера принеслась буря, которая опрокинула это здоровое, роскошное здание и почти уничтожила его. То были галлы.

Так уж вышло, что этому событию предшествовало изгнание Камилла. Он был большой мастер возбуждать к себе ненависть простого народа. После похода против фалисков Камилл тоже не разделил между воинами всю отнятую добычу, и это всколыхнуло воспоминания о происшедшем вслед за взятием Вейев. В 391 году трибун Луций Апулей обвинил Камилла перед народным собранием в сокрытии части вейентинской добычи. В это время Камилл был в трауре по случаю смерти сына и, по тогдашнему обычаю, не выходил из дому; узнав о случившемся, он созвал друзей и просил их не допустить, чтобы его несправедливо осудили по такому позорному обвинению. Но друзья отвечали, что в нынешней ситуацию не смогут защитить его перед судом, но готовы помочь в уплате денежного штрафа, к которому он, по всей вероятности, будет приговорен; тогда разгневанный Камилл решил не дожидаться суда и отправиться в изгнание. На суде его заочно приговорили к денежному штрафу в 15 тысяч ассов.

Ливий утверждает, что причиной, побудившей первые толпы кельтов или, как их называли римляне, галлов, перейти через Альпы в Верхнюю Италию, была соблазнившая их сладость тамошних плодов и особенно вина. О переходе галлов в Италию Ливий собрал следующие сведения. В царствование Тарквиния Ириска Амбигатус, царь битуригов, главного народа тогдашней Галлии, видя, что население государства возросло до крайней степени, решил выселить за границу своих обоих племянников Белловеза и Сиговеза с частью народа. Согласно гаданию по полету птиц на долю Сиговеза выпали Геркинийские леса, Белловезу же боги указали более приятный путь — в Италию. Он перешел через Альпы, разбил этрусков около Тичинуса (Тессино) и построил город Медиоланум (Милан). Поселившиеся в этой местности галлы назвались инсубрами. За первыми выходцами из Галлии двинулись их последователи — например, ценоманы, избравшие для себя местность к востоку от инсубров. После занятия галльскими народами всего пространства между рекой По и Альпами на южный берег По переправились бойи и лингоны; они вытеснили не только живших здесь этрусков, но и умбров. Последними появились сеноны, поселившиеся вдоль Адриатического моря на пространстве от Ариминума (Римини) до Анконы. Сеноны и были тем самым народом, который в 391 году под предводительством Бренна осадил этрусский Клузиум.

Галлы были грубые и воинственные варвары с длинными косматыми волосами и огромными бородами. Мирно обрабатывать землю собственными руками казалось свободному галлу занятием постыдным; они любили кочующую жизнь, сражения, пробавлялись грабежами и распространяли ужас всюду, куда ни приходили. В бой они шли в пестрых одеждах, с раззолоченным оружием; они кичливо выставляли напоказ свою храбрость и даже часто нарочно растравляли свои раны, чтобы дать более обильную пищу своему хвастовству. Сражались они без шлемов, обыкновенно длинными, дурно закаленными мечами, держа в руке исполинской величины щиты, большей частью пешком, а в тех случаях, когда в деле участвовал маленький отряд, — верхом; колесницы были тоже в употреблении. Как бешеные бросались они на врага, оглашая воздух страшным ревом и оглушительными звуками бесчисленного множества рожков. Такой неприятель был для итальянских народов совершенно новым явлением, и понятно, что при первой стычке он приводил в ужас и обращал в бегство даже мужественного, испытанного в боях римлянина.

Когда