Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

была готова, и эквы оказались зажаты между воинами Минуция и Цинцинната. Вскоре они сдались на милость победителя. Их предводителя Клелия и его старших офицеров заковали в цепи и привели к диктатору, чтобы впоследствии они послужили украшением его триумфа. Остальных эквов с позором провели под виселицей.

В неприятельском лагере римляне нашли богатую добычу, которую Цинциннат приказал поделить только между своими солдатами. Что касается войска консула и самого консула, то к ним он обратился со следующими словами: «Вам не причитается никакой части добычи, поскольку вы сами сделались почти что добычей, а ты, Минуций, до тех пор, пока не проникнешься мужеством, подобающим консулу, останешься при этих легионах младшим начальником». Таким образом, Минуций сложил с себя консульское звание и остался при войске. При вступлении Цинцинната в Рим горожане встречали его с восторгом; перед каждым домом стоял накрытый стол, за которым могли угощаться солдаты. Таких празднеств Риме еще не знал.

По возвращении в Рим Цинциннат привлек к суду трибуна Вольсция, из-за которого процесс его сына Кезона принял такой дурной оборот. Вольсций был обвинен в лжесвидетельстве и приговорен к изгнанию. Он отправился в Ланувиум, сделавшись, может быть, невинной жертвой патрицианской мести. Вслед за этим Цинциннат сложил с себя обязанности диктатора, которым был в продолжение шестнадцати дней.

В рассказе о походе Цинцинната к Алгиду легко усмотреть простой факт, преувеличенный до крайности. И действительно, странно, что столь выдающаяся победа осталась без всяких видимых последствий, потому что эквы в следующие же годы снова появляются на Алгиде и вблизи Рима. Только спустя несколько лет после установления децемвирата[3] война с эквами и вольсками приняла более счастливый оборот и привела к римскому владычеству в Лациуме.

Восьмидесятилетним стариком Квинкций Цинциннат был еще раз призван патрициями стать во главе республики. В 440 году в Риме свирепствовал голод. Цены на хлеб поднялись столь высоко, что многие плебеи во избежание медленной голодной смерти бросались в Тибр. Минуцию, назначенному префектом анноны[4], сделать ничего не удалось. И тогда плебей Спурий Мелий, человек с громадным состоянием, закупил в Этрурии большое количество хлеба и стал продавать его по умеренным ценам, а бедным раздавал бесплатно. На следующий год все повторилось. Поведение Мелия не понравилось патрициям; они говорили, что он ищет популярности в народе, желая стать первым человеком в Риме. Наконец Минуций объявил в сенате, что в доме Мелия собрано много оружия и он лишь ждет подходящего времени для переворота, а сенат упрекнул консулов в том, что они забыли о безопасности города. Тут же было решено, что только избрание диктатора, свободного от стеснительных постановлений закона, может исправить дело, и сенат вновь призвал старика Цинцинната, который более других соответствовал этой должности. Своим magister equitum Цинциннат назначил Гая Сервилия Агалу.

Через день после вступления в должность Цинциннат приказал занять площадь караулами. Когда толпа, в которой был и Мелий со своими приближенными, явилась на площадь, Гай Сервилий заколол Мелия. Весь в крови, он явился к Цинциннату и объявил, что Мелий хотел возмутить народ и понес заслуженное наказание. Люди на площади тем временем пришли в сильнейшее волнение и готовились отомстить убийцам, но тут перед ними возник Цинциннат в окружении конных патрициев с обнаженными мечами в руках. Толпа упала духом и рассеялась. По приказанию диктатора дом Мелия был снесен, и место, на котором он стоял, еще долго оставалось пустым «в память уничтожения богопротивного замысла».

Аппий Клавдий и децемвиры

Только в 454 году, после уступок с обеих сторон, возбужденное Терентилием Арсой дело пришло к решению.

Трибуны предложили, чтобы образованная из плебеев и патрициев коллегия составила общий для обоих сословий свод гражданских и уголовных законов. Патриции, устав, по-видимому, от ожесточенной борьбы, сделались более уступчивыми; они потребовали только, чтобы в комиссии, которой предстояло создать общее уложение, не было плебеев.

Как только последовало это соглашение, сенат отправил троих своих членов — Постумия Альба, Манлия и Сульпиция Камерина — в греческие города Нижней Италии и в Грецию для ознакомления с законами и учреждениями греческих государств. В Нижней Италии некто Гермодор, изгнанный из Эфеса грек, оказал им существенные услуги, переведя и объяснив греческие законы и постановления. За это римляне воздвигли на форуме в его честь колонну. В Греции римские сенаторы дольше всего пробыли в Афинах, находившихся тогда на высшей стадии расцвета. В 452 году они возвратились в Рим.

В коллегию из десяти человек — децемвиров — вошли три сенатора, ездившие в греческие города, оба консула 451 года — Аппий Клавдий и Тит Генуций и, кроме того, еще пять старейших сенаторов, большей частью бывших консулов. В их руки была передана вся административная и судебная власть; на время работы коллегии все чиновники, в том числе и народные трибуны, сложили с себя свои полномочия. Таким образом, децемвиры приобрели неограниченную власть.

Самым умным между ними считался, несмотря на то что он был моложе других, Аппий Клавдий. Прежде он отличался жестокими преследованиями плебеев и высокомерно называл их домом тюрьму, но теперь, стремясь к популярности в народе, окружил себя бывшими трибунами. Точно так же вели себя и прочие члены коллегии. По предложению Аппия еще сырые законы, начертанные на досках, выставлялись на площади, чтобы каждый гражданин мог сделать свои замечания и каждое мнение принималось во внимание. Наконец подготовка законов была завершена. Сенат одобрил их, центуристские комиции приняли, а комиции по куриям утвердили постановления центурий. Таким путем законы вошли в силу. Их отлили в бронзе и выставили на форуме.

Опыт оказался успешным, и было решено назначить децемвиров и на будущий год, вменив им в обязанность усовершенствование законодательства, чтобы еще через год они передали власть консулам и трибунам. Аппий Клавдий сумел удержать за собой должность и провести в децемвиры преданных себе людей. 15 мая 450 года новая коллегия начала работу с того, что в полном составе — каждый в сопровождении двенадцати ликторов — явилась на площадь. Это зрелище устрашило не только плебеев, но и патрициев. Прошло совсем немного времени, и в Риме установилась жестокая тирания: казни следовали одна задругой.

Вместо бывших трибунов и людей из народа Аппий окружил себя молодыми патрициями, которым было по сердцу своеволие правления и которые всегда были готовы защищать своего патрона. Остальные децемвиры, может быть, и не были всем этим довольны, но у них не хватало мужества и силы противиться