Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

из среды плебеев комиссию из пяти человек, которая составила бы писаный закон для регулирования и ограничения власти консулов. Это предложение встретило в сенате такое сопротивление, что Терентилий взял его назад, но в следующем году трибуны заговорили об этом снова, и так происходило пять лет кряду. Борьба велась с большим ожесточением и упорством с обеих сторон, не приводя ни к какому результату. В 461 году консулы попытались отвлечь народ устройством похода против эквов и вольсков. Но трибуны не допустили набора в армию. В ответ патрицианская молодежь стала мешать собраниям плебеев. Предводительствовал ею Кезон Квинкций, сын Квинкция Цинцинната, юноша, гордый своим аристократическим происхождением и уже прославленный военными подвигами. Он неоднократно прогонял с площади трибунов и разгонял плебеев.

Трибун Авл Виргиний потребовал осуждения Кезона. В дело тут же вмешался Марк Вольсций, бывший трибуном за несколько лет до того, и обвинил Кезона в гибели своего брата. Рассказ Вольсция воспламенил негодование плебеев; они набросились на Кезона и едва его не убили. Решено было судить Кезона, а до суда отпустить его под поручительство знатных граждан, каждый из которых дал залог в три тысячи ассов. Но Кезон не стал дожидаться суда и бежал в Этрурию. Граждане, которым пришлось заплатить за это бегство тридцать тысяч ассов, потребовали эту сумму у отца Кезона, так что Цинциннат вынужден был продать все свое имущество и долго жил как изгнанник по ту сторону Тибра в уединенной хижине.

В следующем, 460 году борьба вокруг закона Терентилия продолжилась с новым ожесточением. Устав от постоянных нападок трибунов, патриции замыслили государственный переворот, чтобы окончательно уничтожить трибунат. В народе ходили слухи, что Кезон приближается к Риму с войском, составленным из изгнанников и беглецов; говорили также, что он уже находится в городе и вот-вот начнется резня. Тревожное ожидание овладело всеми.

Страхи римлян не были напрасны. В одну из ночей некто Аппий Гердоний с отрядом, состоящим из изгнанников и рабов, подплыл ночью на лодках по Тибру и внезапно овладел Капитолием. Когда рассвело, консулы решили штурмовать крепость, но трибуны воспротивились этому, опасаясь, что плебеев, принявших военную присягу, принудят к безусловному повиновению. Только на второй день консулу Валерию Попликоле, сыну знаменитого Попликолы, удалось просьбами и обещаниями склонить народ к тому, чтобы он присягнул служить в войске и пошел на штурм Капитолия. После кровопролитного сражения Капитолий был отбит. Гердоний пал с большей частью своих воинов, но и консул Валерий нашел смерть перед капитолийским храмом. Историки не утверждают, что Кезон находился в Капитолии в числе римских беглецов, но, судя по некоторым намекам, можно предположить, что он принимал участие в этом предприятии и погиб в сражении. Таким образом, опасения плебеев, что Кезон в союзе с патрициями намеревался произвести переворот в государстве, имели основания.

После взятия Капитолия, очищения и нового освящения его святынь трибуны потребовали от консула Клавдия исполнения обещаний, который дал плебеям Валерий. Но Клавдий объявил, что прежде на место погибшего следует избрать другого консула. Сенат, вопреки законному порядку, назначил консулом Квинкция Цинцинната, известного защитника привилегий патрицианского сословия и теперь, после потери сына, исполненного крайнего негодования против плебеев. Цинциннат решил положить раз и навсегда конец плебейским беспорядкам и восстановить старые законы, по которым патриции одни беспрепятственно управляли государством. Вступив в должность, он приказал, чтобы войска отправились к Регильскому озеру. Идея состояла в том, чтобы, выведя воинов за городскую границу, где власть трибунов прекращалась, составить из них народное собрание (центуристские комиции) и вынудить у него постановление об отмене всех политических прав, приобретенных плебеями в последнее время. В городе ходил слух, что к Регильскому озеру уже отправлены авгуры, долженствовавшие освятить место, выбранное для центуристских комиций. Но план этот не осуществился, и каждая сторона осталась, что называется, при своих.

В 458 году до Р. Х. по случаю большой опасности, грозившей со стороны внешних врагов, Цинциннат был призван в качестве диктатора стать во главе государства. В этот год эквы вероломно нарушили только что заключенный мир и, опустошив Лациум, разбили свой лагерь на горе Алгид, в одном переходе от Рима. Римляне отправили на Алгид посольство, но предводитель эквов Гракх Клелий велел сказать, что у него есть дела поважнее, нежели говорить с послами, и что послы могут передать поручение, возложенное на них сенатом, дубу, который возвышается над его шатром.

Желая наказать его за дерзость, римляне отправили отряд под предводительством консула Минуция, но он попал в окружение. Только пять римских всадников с трудом пробились через неприятельские ряды, чтобы принести в Рим весть о несчастье. Жителями Рима овладел такой ужас, как будто враги уже заняли город. Один только человек казался способным спасти государство от гибели; это был Квинкций Цинциннат, живший в бедности по ту сторону Тибра на своем маленьком участке. Консул Науций по приказанию сената возвел его в сан диктатора. Сенатский посланник, отправленный к Цинциннату с вестью об этом назначении, застал старика за сельскими работами: без верхнего платья и покрытый пылью, он пахал землю, следуя за своим плугом. Посланник попросил Цинцинната надеть тогу, чтобы выслушать поручение сената. Старик приказал жене Рацилии принести из хижины тогу, умылся и оделся, и посланник возвестил о назначении его диктатором и просил немедленно отправиться в Рим. На казенном челноке Цинциннат переправился через реку, на другом берегу которой его встретили три сына, родственники и друзья. Народ не особенно радовался этому назначению, опасаясь, что в новом звании Цинциннат обнаружит еще большую строгость, чем прежде.

В следующую ночь ни один римлянин не ложился спать; уже до рассвета диктатор появился на площади и назначил своим magister equitum Луция Тарквиция, бедного, но прославившегося своей храбростью юношу из патрициев. Все лавки в городе были заперты, все дела торговые и судебные приостановились; всем способным к военной службе гражданам было приказано принести военную присягу и до захода солнца собраться на Марсовом поле в полном вооружении и со съестными припасами. С заходом солнца войско двинулось в поход, один торопил другого, и солдаты шли все быстрее и быстрее вперед. Каждая минута была дорога, потому что уже третий день отряд консула находился в окружении.

В полночь римляне достигли Алгида. Объехав неприятельский лагерь, Цинциннат расположил своих солдат с оружием и палисадами вокруг лагеря эквов. По сигналу они испустили громкий крик и начали вбивать в землю палисады. В осажденном лагере догадались, что подоспела помощь, и ринулись на эквов, помешав им обратиться против Цинцинната и уничтожить строившийся забор. С рассветом ограда