Омский альманах. Книга первая - Сергей Петрович Федотов

Говорит инженер: „Господа аксакалы!

Мы в безводной пустыне пророем каналы!

Что такое каналы? Большие канавы.

Их устроим для славы Российской Державы!“

И кочевники их окружили толпою.

— Здесь сады расцветут, будут тут водопои,

Разводите скотину, сейте рис и пшеницу,

Пусть никто не идет кочевать за границу!

6

Чтоб никто не ушел кочевать за границу,

Инженер рапорта направляет в столицу,

Излагает мечтания пылкие эти,

Прилагает чертеж оросительной сети:

Где устроить колодцы, где сделать арыки,

Где что сделать придется, чтоб киргизы, калмыки,

Благодарными став, ко стопам бы державы

Опустили бы копья, мечи свои ржавы.

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

Но закончился замысел тот неудачей —

Был ответ: „Вы не справитесь с этой задачей!

Инородцы немирны и любят безделье,

И едва ль они примутся за земледелье.

Посему, инженер молодой и горячий,

Потрудитесь вы госпиталь строить казачий,

Чтоб в карательных кто пострадает походах,

В госпитальной палате обрел себе отдых!“

7

Там, в зеленой долине, за главным арыком,

Где скакали козлы в винограднике диком,

Начиналась постройка. Но плохо шло дело.

Беспокойство всегда инженером владело.

Нехватало железа, кирпич воровали,

Где-то слышал денщик, что стекло продавали

Неизвестные люди кому-то за складом…

Инженер к губернатору ездил с докладом, —

Не застал генерала. В то ясное лето

В город Знойный приехала оперетта

Из Москвы на гастроли. И генералу

От утра до утра было хлопот немалое

Он устроил катанье актрис на верблюдах,

Вел он речи о рудах и об изумрудах,

И о ловле форели там, в горных запрудах,

И о вазах фарфоровых, и о блюдах

Кухни тонкой китайской, кухни пряной джюнгарской.

Всех певиц наградил он со щедростью царской.

8

Инженер составлял рапорта и доклады.

Толк какой! Пустовали попрежнему склады.

Но однажды явился военный чиновник,

Он сказал: — Да! Я знаю, кто бедам виновник,

Виноваты не вы! Но случились просчеты,

Не вполне оправдалися наши расчеты,

Потому и в снабжении нету порядка,

Возводимое нами строение шатко!

Все, конечно, пустяк! От казны не убудет,

Вам же тоже невыгодно это не будет…

Подпишитесь, пожалуйста, под донесеньем,

Что постройка разрушена землетрясеньем!

Но сказал инженер: „Нет! Строения стойки!

Отвечаю я честью за эти постройки!

Вам же следует знать, что подземным ударам

Запись точная есть. Не пройдет это даром!

Защищают границу Небесные горы,

Но казну расхищают бесчестные воры!

Там в ущельях с врагами идут перестрелки,

А казна утекает сквозь тайные щелки!“

9

Возвратился домой и жене говорит он:

— „Был сегодня мной гнев величайший испытан!

Мне известно, кто вор! Воровал не подрядчик!

Ясно вижу теперь я, кто вору потатчик,

Кто милльонами тачек увозит кирпичик

За кулисы, к уборным шантанных певичек.

К их ногам недостроенный госпиталь бросим,

А потом преспокойно в столицу доносим:

„Что построено было в сезоне весеннем,

То разрушено к осени землетрясеньем!“

Неужель, генералы, вы так небогаты,

Что воруете нынче гроши у солдата?!

Нет, друзья сослуживцы! Нет! Так не годится!“

И за письменный стол он тотчас же садится,

Что-то пишет и пишет весь день неустанно,

А под вечер кричит: „Позовите Ивана!“

Но Ивана нет дома.

10

                                Несчастье с Иваном.

В кабаке он повздорил, напившийся пьяным

И его, в наказанье за дерзость и пьянство,

Повели почему-то в подвал интендантства.

Офицеры пришли (сразу после спектакля

Из театра), и в горло Иваново паклю,

Чтоб денщик не кричал, торопливо забили,

Повалили солдата, нагайками били,

Сапогами пинали, плевались, ругали,

А потом огнестрельным оружьем пугали,

Говорили: „Эх, Ванька! Ты тюха-пантюха,

Слишком острый язык, слишком длинное ухо.

С инженером ты ездил смущать инородцев,

Обещали вы вырыть им сотни колодцев,

Вы устроить в степи водяные канавы

Обещали от имени русской державы.

В бунтовские проделки, денщик, ты замешан,

Коль не будешь запорот, так будешь повешен!

Тут взмолился Иван: — Отпустите! Простите!

Не казните! И жизни моей не губите!

— Не погубим, коль будешь во всем ты покорен,

Коли нам иссыккульский добудешь ты корень,

11

Не имеет он запаха, вкуса и цвета

Корешок иссыккульский. Но каждое лето

Добывают его каракольские люди

И хранят осторожно в стеклянной посуде,

И, с врагами своими задумав расправу,

Корешок иссыккульский — лихую приправу —

В пище им преподносят, а так же в напитке…

Сохнет враг, подвергаемый медленной пытке.

12

Врач сказал: „Непонятны мне эти припадки.

Что-то вроде тропической лихорадки.

Инженер! Не вставайте недельку вы с койки.

Подождут возводимые вами постройки.

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

А больному все хуже становится. Бредит.

Повторяет он часто: „Кто едет? Кто едет?

Ревизор петербургский! Он мчится на тройке.

Послан он для ревизии нашей постройки

Что ж! начните ревизию! Сделайте милость!

Но зачем же карета остановилась,

Почему же карета остановилась?

Ах, исчезла! Сквозь землю она провалилась!

Провалилась сквозь землю курьерская тройка,

Провалилась сквозь землю вся наша постройка!

Значит, должно теперь подписать донесенье,

Что постройку разрушило землетрясенье?

Значит правильно это? О, горе мне, горе!

Я умру! Отпоют в деревянном соборе,

В деревянном соборе, огромнейшем в мире,

В том соборе, что строил я года четыре,

В деревянном соборе, в гробу деревянном

Насладиться покоем хочу долгожданным“.

13

Тихо в доме. Прохладно в покинутой детской.

Сын давно в Оренбурге. Он в корпус кадетский

Принят нынче. И с лета туда он направлен.

Дочь сдана в пансион. А