Запретные техники кино: Частные уроки от главных режиссёров современности - Евгений Ткачёв

«Дракула», «Апокалипсис сегодня» (вольная экранизация повести Джозефа Конрада «Сердце тьмы». – Прим. авт.). И мне кажется, что ваши фильмы с оригинальными сценариями гораздо более странные (среди фильмов Копполы, снятых по оригинальным сценариям, – «Безумие 13», «Разговор», «От всего сердца», «Тетро», «Между», «Мегалополис». – Прим. авт.). А «Мегалополис» самый странный из них. Этот контраст намеренный?

– Понимаешь, поскольку я прадедушка и мне восемьдесят пять, я задался следующим вопросом. Как ты и сказал, я снимал фильмы во многих разных стилях: «Разговор» был в одном стиле, «Апокалипсис сегодня» – во втором, «От всего сердца» – в третьем, очень театрализованном стиле. И поскольку я испробовал так много разных стилей, мне стало интересно, каков же мой личный стиль. Так что в восемьдесят пять я решил попробовать снять такой фильм, который помог бы выяснить, в чем этот стиль состоит. В итоге я понял, что мой стиль, похоже, заключается в том, чтобы поэтизировать материал.

Я как поэт, который возвышает текст до максимально возможного предела. И, если я сделаю шаг вперед, все полетит в пропасть и будет пустой тратой времени. Поэтизация в крайней степени – вот, что я сделал с «Мегалополисом».

– Ну это потрясающее описание. Я, конечно, думаю, что все ваши фильмы, безусловно, демонстрируют ваш стиль. Но, пожалуй, новый фильм – это и правда крайность. За ним ведь все равно стоит какое-то конкретное внешнее вдохновение, да? Или это все-таки чисто ваша оригинальная поэма? Потому что я читал в «Википедии», что он основан на заговоре катилинистов, а мой друг, например, сказал, что это пародия на Плиния, но я не читал никакого Плиния.

– Плиний, да? Ну нет, это… Знаешь, я не такой уж умный, Никита, но у меня хорошая память. Я, как и все мы, за свою жизнь прочитал много всего – разница в том, что я все запоминаю. В «Мегалополисе» только правда. Что-то произошло в Римской республике: реальные факты – существование рода Клавдиев, плохой девочки Клавдии и Клавдия, переодевавшегося в женщину, чтобы скомпрометировать Юлия Цезаря. А что-то случилось в Нью-Йорке: например, взять семью, в которой была мать, якобы отравленная своим мужем и пролежавшая в коме тридцать лет. Я взял все, что когда-либо видел или любил, и все, что когда-либо читал, будь то Аристотель, будь то Эпикур, кто угодно. И кино, которое любил, – фильмы Александра Корды[7] или, например, «Десять дней, которые потрясли мир» [Сергея Эйзенштейна]. Все, чем я когда-либо восхищался, я поместил в «Мегалополис» в качестве оммажа.

Сэр Александр Корда (1893–1956, настоящее имя Шандор Ласло Келлнер) – британский режиссер и продюсер, покинувший родную Венгрию после установления диктатуры Хорти в 1920 году. В качестве режиссера известен историческими драмами «Частная жизнь Генриха VIII» (1933) и «Рембрандт» (1936). В память о Корде названа ежегодная премия BAFTA за лучший британский фильм года.

Мария Гимбутас (1921–1994) – археолог и культуролог, также покинувшая Литву в конце Второй мировой, одна из крупнейших и самых спорных фигур индоевропеистики, с именем которой связывают выдвижение курганной гипотезы происхождения индоевропейцев.

Йонас Мекас (1922–2019) – поэт и кинорежиссер, эмигрировавший из Литвы в конце Второй мировой и ставший одним из лидеров «нового американского кино» в 1960-е. Пионер дневникового кино («Воспоминания о поездке в Литву», «Уолден»), близкий соратник Энди Уорхола (выступил оператором восьмичасового фильма «Эмпайр»).

«Манифест мистакиста» (The Mistakist Declaration) был написан режиссером Хармони Корином в 1990-е. Он гласит, что «ошибки – это хорошо» и что только «ошибки» (mistakes) могут привести к чистому самовыражению в кино.

Процесс, когда одна и та же пленка экспонируется дважды, в результате чего разные изображения накладываются друг на друга. Может использоваться как специальный прием, но не в этом случае.

О блокбастерах и творческих разногласиях

– По сути, «Мегалополис» – экспериментальный фильм с размахом блокбастера. Я читал в интернете, что на съемках были некоторые проблемы: сначала вы уволили команду, занимавшуюся визуальными эффектами, затем – весь художественный отдел. Лично я вас не осуждаю, потому что понимаю, что, создавая экспериментальную поэму такого масштаба, вы придумываете что-то на ходу, прикидываете, что подходит, а что нет. Но можете ли вы сказать, какие конкретно эстетические разногласия привели к этим увольнениям?

– Ты совершенно прав. Изначально художественный отдел состоял из людей, которые обычно делают фильмы Marvel с бюджетами на многие сотни миллионов долларов. (Среди них – Бет Микл, работавшая художником-постановщиком на «Стражах Галактики – 3», и Дэвид Скотт, работавший над блокбастерами «Мстители: Война бесконечности» и «Капитан Америка: Противостояние». Оба были уволены посреди съемок, но остались указаны в титрах «Мегалополиса». – Прим. авт.) И они решили, что картина должна выглядеть так же. А я хотел, чтобы она больше походила на «Дракулу», где многие спецэффекты были сделаны вживую, и не была похожа на Marvel. Все свелось к следующему спору. Я все время говорил: «Я единственный, кто знает, чего хочет режиссер. Вы лишь гадаете о том, чего он хочет. Но я говорю вам, чего хочет режиссер!» Очевидно, что каждый отдел хочет доминировать, и в художественном отделе было около шести арт-директоров.

И у меня была идея для эпизода, где все было бы выполнено при помощи миниатюр, я собирался использовать людей в качестве статуй в сцене, где изваяния Справедливости и Мудрости плачут. Мне тогда сказали: «Ну, вам нужно пойти поговорить с художником-постановщиком. Я не могу с вами говорить». А я ответил, что, вообще-то, могу говорить с кем угодно. Поэтому в конце концов я сказал: «У меня слишком много арт-директоров». Их было пять. Я начал выходить за рамки бюджета и хотел оставить только одного. Они заявили, мол, если уволить любого из них, уйдут все. И я уволил, и они ушли. Словом, произошло противоречие между режиссером, который вкладывал в картину свои деньги и не хотел, чтобы ему указывали, какой она должна быть, и командой, которая привыкла делать картины Marvel.

– Понятно. Но в конечном итоге есть ли какой-то конкретный кадр, которым вы действительно гордитесь и который не получился бы иначе?

– Ну да. Помнишь кадр, где они едут по улицам, а статуи Справедливости, Мудрости, Знания падают и плачут?

– Помню! Я смотрел фильм в кино, когда он только вышел здесь.

– Этой сцены не было бы с тем художественным отделом…

– Речь только о художественном отделе? Потому что я читал и