Персидские войны Рима - Андрей Валерьевич Банников

кроме того, был уличен в краже большой суммы денег в золоте и серебре. За это Мириад был изгнан из городского совета и, опасаясь гнева сограждан, бежал к персам. Ему удалось втереться в доверие к шахиншаху, которого он стал подбивать к походу вглубь Сирии, обещая сдать ему Антиохию. Видимо, после успехов достигнутых в Северной Месопотамии, идея нанести неожиданный удар по столице римского Востока показалась Шапуру весьма привлекательной, перспективной и многообещающей. Сначала он отправил с Мириадом армию под командованием Одомаста — одного из своих сатрапов, а вслед за тем выступил и сам.

Персы подошли к Антиохии под вечер. У Мириада, вероятно, были в городе сообщники: без них ему было бы трудно, а скорее, даже и невозможно осуществить свой злодейский план.

В тот трагический день антиохийцы собрались в театре посмотреть на то, как один мимический актер со своей женой изображал различные сценки на бытовые сюжеты. Воспользовавшись тем, что все внимание зрителей было поглощено происходящим действом, персидские лучники заняли гору, возвышавшуюся над театром[94]. Представление было в самом разгаре, и публика с восторгом следила за движениями артистов, когда вдруг жена актера внезапно заметила густые ряды вражеских воинов, уже поднявших луки. Она замерла и удивленно произнесла: «Если это не сон, то вот персы...» Спустя миг смертоносная туча стрел рассеяла всякие сомнения: коварный враг совершенно нежданно проник в город.

Все частные и общественные здания Антиохии были разрушены или сожжены. Нетронутым остался лишь храм Аполлона в Дафне, который персидский царь вроде бы также хотел сжечь, но бог чудесным образом заставил его переменить решение. Жителей персы частью перебили, а частью увели в плен и, не встречая никакого сопротивления со стороны римлян, возвратились в свои пределы с богатой добычей[95].

А Мириад, опираясь на поддержку вражеских войск, которые он привел на погибель отечества, объявил себя императором и стал наводить ужас на все близлежащие области. Впрочем, царствование «тирана» длилось недолго. В «Истории Августов» утверждается, что он был убит собственными приближенными уже после того, как в Сирию прибыл император Валериан (253–260), намеревавшийся вести войну с персами. Малала сообщает, что сам Шапур приказал отрубить Мириаду голову, как предателю родного города. Наконец, согласно версии Аммиана, Мириад был сожжен живьем. Аммиан не поясняет, кем это было сделано, однако сожжение живьем — традиционный вид казни, который применяли в отношении изменников римские власти[96]. Поэтому можно допустить, что появление в Сирии Валериана сторонники Мириада сочли достаточно веским аргументом для того, чтобы изменить узурпатору и попробовать ценой его жизни спасти свои. Возможно, это им удалось: как известно, предательство, совершенное в надлежащий момент, ассоциируется не с изменой, а с предвидением.

Коротенькое жизнеописание Мириада завершается такими словами: «О нем не сохранилось больше никаких исторических данных, которые представлялись бы достойными упоминания; в литературе он стал известен благодаря предательству, отцеубийству, жестокой тирании и безумной расточительности». Впрочем, если предположить, что Мириад действовал, не только находясь во власти всех мыслимых пороков, но и будучи побуждаем жгучим желанием обессмертить свое имя, то нужно признать, что это удалось ему в той же степени, что и Герострату.

Персы грабили и жгли римские провинции, нигде не встречая сопротивления. Лишь у города Эмесы какая-то часть их армии получила отпор, организованный верховным жрецом бога Элагабала Уранием Антонином. В 252 г. последний отложился от Рима и стал самодержавно править Эмесой. Когда в 253 г. к городу подошли персидские войска, то собранному им ополчению удалось убить вражеского предводителя по имени Шапур. Этого оказалось достаточным, чтобы нападавшие побросали захваченную добычу и в панике разбежались. А жители города решили, что одолели в бою самого шахиншаха[97].

Появление на Востоке Валериана с большими воинскими силами позволило на некоторое время стабилизировать положение. Император с усердием принялся за восстановление сожженной и оставленной персами Антиохии[98]. Вероятно, он двинулся в Северную Месопотамию и смог вернуть Карры и Эдессу. В 254 г. Валериан занял крепость Дура-Европос[99], где по его приказу были проведены значительные фортификационные работы, в частности была увеличена толщина стен и башен. Валериан положил конец правлению Урания Антонина и возвратил Эмесу римлянам. Однако развить этот успех император не смог, и Нисибис, по-видимому, остался в руках персов[100]. Возможно, Валериан вынужден был уделить свое внимание отражению нападений готов, которые на бо-спорских судах стали переправляться через Черное море и грабить богатые города Малой Азии. Воспользовавшись его уходом из Месопотамии, персы снова захватили Дура-Европос. Их гарнизон находился здесь до 256 г., после чего крепость была оставлена, и римляне не пытались более ее восстанавливать.

В 257–258 гг. наблюдается некоторое ослабление накала противостояния между двумя державами, хотя какие-то столкновения все-таки происходили, и не исключено, что Валериану удалось добиться определенных успехов, напоминанием о которых стали выпущенные около 258 г. монеты с легендой «Парфянская Победа» («VICT PARTICA»).

Обе стороны собирали силы перед решающим столкновением. В 259 г. Шапур ощутил себя достаточно готовым к тому, чтобы начать новый раунд борьбы за гегемонию на Востоке. Он вторгся в римскую Месопотамию и осадил Карры и Эдессу. Впрочем, и Валериану, несмотря на тяжелое положение Империи, которая со всех сторон была атакована варварами, удалось собрать войска, достаточные для отражения персидского нашествия. «Валериан Цезарь выступил против нас, — возвещает Шапур. — И были у него отряды из страны германцев, Реции, Норика, Дакии, Паннонии, Мёзии, Амастрии, Испании, Зевгитаны, Фракии, Вифинии, Азии, Памфилии, Исаврии, Ликаонии, Галатии, Ликии, Киликии, Каппадокии, Фригии, Сирии, Финикии, Иудеи, Аравии, Мавретании, Германии, Лидии, Азии и Месопотамии: семьдесят тысяч человек»[101].

Какова была численность персидской армии, неизвестно. Один лишь Зонара сообщает, что она была больше римской. Это позволило персам окружить противника и нанести ему поражение[102]. «И по ту сторону от Карр и Эдессы у нас с Валерианом Цезарем была большая битва, — сообщает далее Шапур. — И Валериана Цезаря мы пленили своими собственными руками. И другие командующие армией, префект, сенаторы и офицеры также были пленены нами и отправлены в Персию»[103].

Персидская история о пленении Валериана во время сражения самим шахиншахом — несомненный вымысел. Однако в римских источниках нет единодушия по поводу того, каким образом император попал в руки к врагу. Согласно одной версии, в армии свирепствовала чума, поэтому Валериан решил, предложив Шапуру большие деньги, склонить его к миру. Но тот, узнав, в каком состоянии находятся римляне, стал тянуть время, а затем отпустил послов, заявив, что будет обсуждать условия мира только с самим императором. После этого Валериану ничего