Персидские войны Рима - Андрей Валерьевич Банников

ведая забот, с тем, чтобы приносить жертвы. Когда я услышал, что римляне подходят, я дал обет богам, что если царь царей Шапур будет победителем, разобьет римлян и нанесет им такое поражение, что они станут его рабами, тогда я поспешу воздвигнуть здесь жертвенник огня. Когда же я затем узнал, что римляне пришли и что царь царей Шапур победил и разбил их, тогда я соорудил этот жертвенник огня и назвал его «Абнун, хранимый Шапуром»».

Таким образом, согласно официальной персидской версии, Гордиан III не был умерщвлен по приказанию Филиппа, а погиб в бою с персидской армией. На рельефе из Бишапура под копытами царского коня изображен лежащий лицом вниз человек. Было высказано предположение, что это и есть поверженный император. Впрочем, не исключено, что данный персонаж не более чем аллегория, представляющая всех римлян, павших в битве с персами.

Вероятно, после поражения под Месихе большие потери, понесенные в столкновении с персами, и перебои с продовольствием, обернувшиеся голодом — неизменным спутником всех отступающих армий, — вызвали резкое возмущение в солдатской среде. Римская армия оказалась полностью деморализована и не желала продолжения войны.

Что случилось с самим Гордианом, неясно. Не исключено, что он получил в бою тяжелое ранение, от которого скончался через некоторое время. Так, Зонара[87] утверждает, что во время сражения император упал с лошади и сломал бедро. Эта травма стала причиной его смерти[88]. Существует надпись, обнаруженная на «Каабе Зороастра», согласно которой во время войны Гордиан был убит. Некоторые исследователи считают эту версию более правдоподобной, чем рассказ о кознях Филиппа и военном мятеже. Филипп мог лишь воспользоваться озлоблением солдат и, обвинив во всех неудачах Гордиана (в смерти которого он, возможно, был неповинен), пообещал им вступить с персами в мирные переговоры. Официальная имперская идеология не позволяла говорить о поражении императора на поле сражения, поэтому получила распространение идея о том, что победить Гордиану помешали происки его приближенных, а не оружие врагов.

Вместе с тем заключенный договор не предусматривал передачу персам каких-либо римских территорий, которые они утратили в результате контрнаступления Гордиана. На основе этого факта делается вывод, что Шапур сильно преувеличил достигнутые им успехи или же ему удалось нанести поражение какой-то отдельной части римской армии. Действительно, римляне вернули себе Осроену и Месопотамию (в 243 г.), и Филипп не уступил их шахиншаху во время переговоров.

Что касается контрибуции, которую должны были выплатить римляне, то ее размеры представляются незначительными. Поэтому предполагается, что либо речь идет не о серебряных денариях, а о золотых ауреях, либо эту сумму намечалось выплатить персам за римских пленных. Однако свидетельств, подтверждающих подобные догадки, нет. Возможно, указанная сумма была платой за отказ персов от преследования отступавшей римской армии.

На римско-персидской границе на несколько лет вновь наступило затишье, которое может свидетельствовать о том, что персы оказались не в состоянии развить свой успех. Но к середине III в. Шапур опять перешел к активной внешней политике на западном направлении.

Заключенный договор предполагал отказ Рима от влияния в Армении, что позволяло персам приступить к ее планомерному завоеванию. В правление императора Требониана Галла (251–253) персидские войска вторглись на территорию этой страны и изгнали ориентировавшегося на Рим царя Тиридата[89]. В результате Шапуру удалось установить свой контроль не только над Арменией, но и над соседними с ней областями Закавказья.

Римляне, по всей видимости, попытались вмешаться в армянские дела. «И Цезарь снова не сдержал своего слова и причинил ущерб Армении», — возвещает Шапур. Однако отправленный в Армению римский корпус потерпел поражение и бежал, преследуемый Шапуром, который, посчитав мирный договор, заключенный с Филиппом, расторгнутым, начал новое наступление в Месопотамии.

В соответствии с рассказом ат-Табари, после одиннадцати лет правления (251/252 г.) Шапур вторгся в пределы Империи и осадил Нисибис. Некоторое время он пытался захватить город, однако вынужден был уйти, когда получил известия о волнениях в Хорасане. После того как Шапур привел в порядок тамошние дела, он снова вернулся к Нисибису. Когда персидские войска пошли на приступ, им удалось проделать брешь в стене (по словам ат-Табари, «стена обвалилась сама собой») и захватить город[90]. Вероятно, в это же время была захвачена и Эдесса: последняя серия выпущенных здесь монет датируется временем правления императора Деция (249–251). Та же ситуация наблюдается в Ресене и других северо-месопотамских городах. Несомненно, что падение Нисибиса, всегда бывшего ключом к Месопотамии, привело к переходу всего этого региона под власть персов. Ответить Шапуру у римлян не было никакой возможности, так как в это время им приходилось отражать атаки готов на Дунае. Возможно, что вторжение персов произошло в тот самый момент, когда в Империи против власти Требониана восстал Марк Эмилий Эмилиан. Это объясняет, почему в «Деяниях Божественного Сапора» не названо имя императора: было непонятно, кого из двух оппонентов обвинять в нарушении условий мира.

Завоевание римских месопотамских провинций позволило шахиншаху предпринять масштабный поход вглубь Римской империи, целью которого стали Сирия, Киликия и Каппадокия[91]. На этот раз Шапур двинулся с очевидным намерением достичь Антиохии — богатейшего и красивейшего города Востока. Римляне собрали имевшиеся у них силы и встретили неприятеля недалеко от Барбалисса. Согласно персидской версии, римская армия насчитывала 60 000 человек. Поскольку другой цифры у нас нет, то остается положиться на то, что составители «Деяний» не слишком переусердствовали, прославляя подвиги своего повелителя. Более ничего конкретного о произошедшем столкновении нам неизвестно. Результатом же его стало сокрушительное поражение римлян. У последних более не оставалось никакой группировки, способной остановить продвижение Шапура, поэтому количество городов, захваченных персидскими войсками, могло быть ограничено только продолжительностью кампании. Шахиншах разделил свою армию на две части, одна из них двинулась в Сирию, а другая — в Киликию. «И Сирию, деревни, которые находились в Сирии, мы сожгли, опустошили и разграбили, — продолжает свой рассказ Шапур. — И только во время одного этого похода мы завоевали в римской земле следующие крепости и города...» Далее следует список из 37 городов, в числе которых была названа и Антиохия.

На этот раз по поводу ее судьбы не остается никаких иллюзий.

Традиция связывает захват Антиохии с предательством Мириада (Мариада)[92], который в «Истории Августов» выступает под именем Кириада и занимает второе место среди «тридцати тиранов»[93]. Мириад был человеком знатного происхождения и членом городского совета (куриалом). Однако, будучи по натуре нравственно испорченным и расточительным, он оказался замешанным в различных финансовых махинациях. Так, он расходовал на собственные нужды общественные средства, отпущенные на покупку лошадей для ипподрома, а