Персидские войны Рима - Андрей Валерьевич Банников

Аврелий Виктор утверждает, что, отправившись на войну в Месопотамии, Валериан попал в засаду, устроенную Шапуром, и погиб от множества полученных ран[105].

Зонара приводит сразу два противоречащих друг другу рассказа. Согласно одному, император был окружен и во время боя взят в плен; по другому — он сам бежал к врагу, когда в его армии, страдавшей от голода, солдаты стали выражать свое недовольство и помышляли его убить[106].

Все эти расхождения в источниках отражают то глубокое смятение, которое охватило римское общество, потрясенное неслыханным прежде происшествием. По всей видимости, даже сами современники в большинстве своем не знали правды.

Столь же неясной представляется судьба Валериана в плену. Апологеты христианства, мстя императору за его религиозную политику, постарались в самых черных красках изобразить его унижение. По Лактанцию[107], когда Шапуру нужно было сесть на коня, то он приказывал своему пленнику подставлять ему спину: «Ставя ногу на его хребет, он говорил, со смехом издеваясь над ним, что такого римляне ни на картинах, ни на стенах еще не изображали»[108]. Валериан прожил в таком положении еще некоторое время, а когда он умер, то по приказу царя с него содрали кожу, окрасили ее в красный цвет и выставили в одном из зороастрийских храмов. Когда из Империи прибывало посольство, то персы не забывали показывать римлянам свой ужасный трофей, чтобы те, как пишет Лак-танций, «не слишком доверяли собственным силам после того, как лицезрели у их богов содранную кожу плененного принцепса»[109].

Можно гадать, что в этом мрачном рассказе достойно доверия, а что было выдумано недоброжелателями Валериана, однако он прочно закрепился в римской исторической традиции и даже получил определенное развитие. Так, в VI веке считалось, что Шапур I, «преступнейший и неправосудней-ший», стал изобретателем «жестокого наказания и нечестивого преступления», когда приговоренного к смерти подвергали свежеванию, то есть сдирали с него кожу. «Сапор же, — пишет Агафий Миринейский, — был весьма несправедлив и кровожаден и скор на гнев и жестокость. Было ли им совершено по отношению к другим такое жестокое деяние — не могу утверждать, что же касается того, что он подверг этой каре Валериана, римского императора, в то время воевавшего против него и затем побежденного и взятого в плен — это утверждают многие исторические сочинения»[110].

Согласно арабской версии, изложенной ат-Табари, Валериан в числе других римских пленников должен был по приказу Шапу-ра строить плотину. После окончания этих работ царь согласился его освободить. По другой традиции, которую также приводит ат-Табари, Шапур взыскал с Валериана большую контрибуцию и отрезал ему нос или даже умертвил его[111].

Впрочем, есть сведения, что, будучи в персидском плену, Валериан пытался доступными ему средствами участвовать в политической жизни Римской империи: он обращался с посланиями к сенату и даже принимал римских послов.

Неподалеку от Бишапура (основателем которого был сам Шапур I) в память об одержанных победах был выбит грандиозный наскальный рельеф, на котором изображены побежденные римские императоры. Здесь представлен Филипп Араб, опустившийся на одно колено перед шахиншахом, который сидит на коне и держит за руку плененного Валериана.

Одержав победу над Валерианом, Шапур не стал продолжать осаду Эдессы, а предпочел совершить глубокий рейд по территориям римских провинций. Никаких крупных воинских группировок противника на Востоке более не оставалось, поэтому поход сулил шахиншаху богатую добычу и множество пленников. «И Сирию, Киликию и Каппадокию мы сожгли, опустошили и разграбили, — горделиво передает Шапур. — И во время этого похода мы завоевали в стране римлян...» Далее следует список из 36 городов, среди которых в очередной раз упомянута Антиохия. Теперь для того, чтобы взять отстроенный и укрепленный Валерианом город, персы использовали огромный таран, с помощью которого пробили бреши в стенах[112].

«И люди, захваченные в стране римлян, в стране неиранцев были все уведены в плен. И в нашей иранской стране [...], где были владения нашего отца и нашего деда и наших предков, там мы их поселили», — такими словами заканчивается рассказ о третьем походе шахиншаха в «Страну римлян»[113]. Воспоминания о страшном нашествии Шапура I были свежи еще в VI в. «Считая, что у него уже нет никаких препятствий, — пишет о персидском царе Агафий Миринейский, — он продвинулся дальше и опустошил Месопотамию, и затем, вторгшись в соседние области, ограбил киликийцев и сирийцев, и дойдя вплоть до Каппадокии, совершил безмерное количество убийств, так что впадины и пропасти, ущелья в горах заполнял трупами убитых, и отстоящие друг от друга и возвышавшиеся друг над другом холмы уравнивал так, что мог проводить конницу по трупам, а хребты гор переходил, как равнину»[114].

Опьяненный своими победами Шапур, очевидно, полагал, что завоеванные им города и провинции навсегда перейдут под его власть. Поэтому он избрал себе новый официальный титул: отныне он был не просто «царь царей Ирана», теперь он объявил себя «царем царей Ирана и не-Ирана»[115]. Какие земли входили в понятие «не-Иран», демонстрирует нам надпись из Накш-и Раджаб, принадлежащая верховному жрецу (ма-гупату) Картиру: «Мною также в тех странах не-Ирана, куда дошли кони и люди царя царей, возведены храмы огня и магов: в Антиохии и в сирийской стране, и в провинции Сирии, в Тарсе и киликийской стране, и в провинции Киликия, в Кесарии и в каппадокийской стране, и в провинции Каппадокия, и вплоть до греческой страны и Иберии, и Алании, и Баласакана — вплоть до «Аланских ворот», — [там], где Шапур, царь царей, со своими конями и людьми совершил разгром и пожарища, и опустошения, — именно там мною по приказу царя царей... (были основаны многочисленные зороастрийские храмы)»[116]. Отсюда явствует, что «не-Иран» — это только те территории, которые были захвачены Шапуром I на западе после победы над Валерианом.

Появление в титулатуре персидского царя понятия «не-Иран» подразумевало не только завоеванные Шапуром римские провинции или территории Закавказья, но претензии на универсальный характер его власти, а также идею его верховенства над римским императором.

Опустошение восточных провинций было не единственным следствием военных неудач римских армий. Весьма болезненной для Империи стала новая утрата политического влияния в Армении, надолго оказавшейся теперь в зависимости от Сасанидской державы.

Но, несмотря на ошеломляющие успехи, Шапур не смог закрепиться на захваченных территориях и ограничил свои амбиции лишь Осроеной и Месопотамией — провинциями, образованными в северовский