Персидские войны Рима - Андрей Валерьевич Банников

Клибанарии образовывали не более 10 % от общей массы сасанидской конницы. Основную же ее часть составляли отряды легковооруженных всадников, снаряжение и тактика которых практически не изменились со времен парфян.

Легкая кавалерия комплектовалась воинами незнатного происхождения (азатами), которые, по всей видимости, были вассалами васпухров и вазургов и в случае начала военных действий обязаны были прибыть к ним полностью экипированными. Кроме того, отряды легковооруженных всадников поставляли различные подчиненные персам народы: албанские аланы (проживавшие на территории современного Азербайджана), геланы, кушаны, саки.

При первых Сасанидах у персов еще не было тяжеловооруженной пехоты; из защитного снаряжения у пехотинцев был, очевидно, только большой щит. Фрагменты раннесасанидских пехотных щитов были обнаружены при раскопках в Дура-Европос. Они почти не отличаются от щитов, которые использовались в ахеменидское время. Обнаруженные экземпляры имеют прямоугольную или овальную форму; материалом для их основы послужили стебли тростника, переплетенные ремнями из невыделанной кожи. С внутренней стороны щиты были снабжены рукояткой, также сделанной из тростника. Длина щитов составляла около 1,5 м. Такие щиты персидские крестьяне, вооружавшиеся на свои собственные средства, изготовляли, очевидно, самостоятельно.

Основную часть персидской пехоты образовывали пайганы — насильственно призванные под знамена крестьяне. Созданные из них формирования не отличались высокой боеспособностью, поэтому на поле боя пайганы играли второстепенную роль. Обычно их использовали в качестве обозной стражи и оруженосцев у всадников-катафрактов.

В жизнеописании Александра Севера, как отмечалось выше, утверждается, что уже Арташир I имел в своей армии 700 боевых слонов и 1800 серпоносных колесниц. Однако, учитывая фантастический характер биографии, эта информация представляется совершенно неправдоподобной. Более обоснованным было бы считать, что упоминание о колесницах и слонах — всего лишь литературный топос, использованный автором, писавшим много времени спустя, чтобы возвеличить своего протагониста, проведя параллель между его восточной кампанией и сражениями при Гавгамелах и Гидаспе, где в первом случае Александр Великий одержал победу над колесницами, а во втором — над слонами. Устойчивые свидетельства об использовании персами боевых слонов отмечены только начиная с правления Шапура II (309–379).

Между тем нельзя оставлять без внимания тот факт, что информация о слонах в римских литературных источниках появляется именно после прихода к власти Сасанидов. Следующим императором после Александра Севера, который столкнулся с персидскими слонами, согласно традиции, был Гордиан III: как сообщается в «Истории Августов», во время сражений с персами римлянам удалось захватить живьем двенадцать животных, которые были отосланы в Рим для участия в предполагавшемся триумфе[126]. Когда сменивший Гордиана Филипп Араб устраивал цирковые представления, посвященные тысячелетию Рима, то в них были показаны и слоны, быть может, те самые, которые были захвачены на Востоке. Наконец, известно, что Диоклетиан, празднуя триумф после побед, одержанных над персами, проехал по Риму в колеснице, запряженной слонами.

Впрочем, нет ничего удивительного в том, что в войсках первых Сасанидов было какое-то количество гигантских животных. Однако роль, которая отводилась им самими персами, скорее всего, была не той, какой ее изображала императорская пропаганда. Еще парфянами слон воспринимался как ездовое животное, приличествующее царю[127]. Поэтому слоны могли находиться при ставке Сасанидов, одновременно для придания ей особого великолепия и для перевозки монарха и его имущества. Не исключено, что при необходимости слонов могли использовать также и в качестве гужевых животных; можно отметить в этой связи, что на одном из рельефов арки Галерия изображен слон, везущий телегу с персидскими дарами.

В конечном итоге можно даже согласиться с тем, что какое-то (правда, весьма ограниченное) количество слонов в персидских войсках присутствовало в качестве союзнического контингента, присланного из Индии. В самом деле, как только Сасаниды установили непосредственные контакты с этой страной, никаких реальных препятствий для появления (пусть и временного) подобного рода войск в их армиях не существовало. При этом важно отметить, что после того, как в войну с персами вступили пальмирцы, они не только не страдали от персидских слонов, но, несмотря на все свои победы, не смогли захватить (или убить) ни одного из громадных зверей. Факт, достаточно красноречиво свидетельствующий об отсутствии в структуре сасанидских вооруженных сил элефантерии как таковой.

Что касается серпоносных колесниц, то упоминание о них почти у всех современных исследователей вызывает самую скептическую реакцию: об их использовании нет сведений ни в одном другом литературном источнике, и очевидно, что со времен Антиоха III и Митридата на колесницы смотрели как на боевое средство, устаревшее и неэффективное[128].

Так же как у парфян, у Сасанидов, не считая нескольких гвардейских подразделений, не было постоянной армии, но все способные носить оружие считались военнообязанными. «Ведь варвары, — пишет Геродиан, — не дают жалования воинам, как римляне, и не имеют постоянных военных лагерей, где упражняются в воинских искусствах; у них собираются поголовно все мужчины, а иногда и женщины, когда прикажет царь. По окончании же войны каждый возвращается к себе домой, обогатившись тем, что досталось ему от награбленного»[129]. Поэтому Геродиан говорит, что войско персов «представляет собой скорее неорганизованную толпу народа, чем армию»[130]. Слова Геродиана подтверждаются свидетельствами из других источников[131].

Царская армия формировалась по тому же принципу, что и в парфянскую эпоху: перед началом военной кампании васпухры и вазурги приводили шахиншаху свои воинские отряды; к ним присоединялись контингенты, которые собирали шахрдары — правители шахров (царств), автономных территорий, входивших в состав государства Сасанидов. Отправляясь в поход, каждый персидский воин должен был сам обеспечивать себя провиантом, которого брал столько, сколько мог унести[132].

Несмотря на то что персидская армия формировалась на национальной основе, при необходимости персы прибегали и к услугам наемников, которых рекрутировали индивидуально или по племенам. На персидскую службу могли, например, привлекать бактрийцев или иберов[133]. Кроме того, у персов были отряды, состоявшие из греков и римлян, набранных добровольно или из числа военнопленных. Из наемников формировали также гвардейские отряды. Однако количество наемных подразделений никогда не было особенно велико.

Кроме наемников, Сасаниды постоянно подкрепляли свои армии контингентами, которые посылали им правители вассальных племен и государств. В большом почете была у Сасанидов тяжелая армянская конница, не уступавшая по своему статусу саварану. Кроме тяжеловооруженных армянских всадников, у персов были также отряды легкой армянской конницы и пехоты.

Важную роль в военной организации Сасанидов играли арабские контингенты. В персидских армиях арабов использовали в качестве разведчиков. Легкая арабская кавалерия была очень полезна для совершения внезапных нападений на двигавшегося в походном строю неприятеля, особенно на его обоз[134]. Союзные арабские племена также охраняли от набегов кочевников южные рубежи Персидского царства или совершали грабительские рейды на территорию