Персидские войны Рима - Андрей Валерьевич Банников

вражды с Шапуром, и даже напротив, оказывал шахиншаху подчеркнутое уважение, признавая, что тот намного превосходил могуществом римлян. Стремясь добиться благосклонности всесильного властелина, Оденат отправил в Ктесифон великолепные подарки, состоявшие из таких предметов, которые не делали в Персии. Вместе с дарами Оденат послал письмо, заверяя Шапура в своих почтительных по отношению к нему чувствах, и напоминал, что никогда не причинял персам никакого вреда. Однако этот демарш владетеля Пальмиры произвел на персидского царя впечатление, прямо противоположное ожидаемому. Приказав бросить дары Оде-ната в реку, он разорвал его письмо и гневно воскликнул: «Это что за человек! Как он осмелился писать своему господину? Если он хочет получить легчайшее наказание, то пусть повергнется к ногам моим с завязанными назад руками; не то пусть знает, что я погублю и его самого, и род его, и отечество»[150]. После таких слов никакое дальнейшее сближение было уже невозможно.

Тогда Оденат принял знаки царского отличия (звание римского сенатора и консуляра он носил уже до этого), собрал пальмирские и римские войска и, объявив войну персам «во имя отмщения за Валериана»[151], двинулся против Шапура. Он неожиданно напал на персидскую армию возле Евфрата и нанес ей серьезное поражение. Потери персов были настолько серьезными, что когда Шапур переправился за Евфрат и подошел к Эдессе, взять которую не посчитал нужным после победы над Валерианом, то стал серьезно опасаться враждебных действий римского гарнизона. Поэтому он отправил гонца, обещая щедро заплатить, если ему будет позволено спокойно пройти мимо. Царь уверял, что предлагает деньги не из страха, а лишь потому, что торопится домой к празднику и не хочет понапрасну терять время в дороге. Римляне взяли предложенные им деньги и не стали препятствовать персам[152].

Оденат перенес военные действия в захваченную персами Северную Месопотамию и отнял у них многие города, в числе которых были Карры и Нисибис. В «Истории Августов» утверждается, что жители этих последних с радостью встретили Одената и сами сдались ему[153]. Но представляется маловероятным, что в таком стратегически важном пункте, как Нисибис, не стояло мощного персидского гарнизона, который должен был оказать пальмирским войскам упорное сопротивление. Поэтому более правдоподобными кажутся слова Зосима, согласно которому Оденат до основания разрушил этот город[154].

Взяв под контроль ситуацию в Месопотамии, Оденат двинулся в Сирию, намереваясь расправиться с узурпатором Маркианом. Но к тому времени оба Маркиана уже погибли во Фракии, поэтому правитель Пальмиры обратил свое оружие против Квиета и Баллисты, которые укрепились в Эмесе. При приближении вражеских войск Баллиста решил изменить Квиету. Через доверенных людей он известил об этом Одената, после чего заговорщики напали на Квиета, убили его, перебросили через стену труп (как доказательство содеянного) и тут же сдались осаждавшим город войскам. Затем Баллиста набросился на тех из жителей Эмесы, кто поддерживал Макриана или дал приют его солдатам, и устроил на улицах города кровавое побоище[155]. Какова была дальнейшая судьба самого Баллисты, в точности неизвестно. Согласно одной версии, он был помилован Оденатом, но сам попытался посягнуть на высшую власть из страха за свою жизнь, поскольку не мог доверять ни Галлиену, ни Авреолу, ни Оденату; по другой — был умерщвлен, будучи частным лицом, в своем имении под Дафной[156]; наконец, в соответствии с третьим рассказом, Баллиста объявил себя императором и собрал армию, однако когда он отдыхал в своей палатке, его заколол какой-то рядовой солдат, подкупленный людьми, подосланными Авреолом[157].

Несмотря на значительные военные успехи, Оденат продолжал открыто поддерживать Галлиена, как единственного законного императора. Поэтому тот пожаловал ему титул дукса, а также предоставил командование всеми римскими войсками, сосредоточенными на Востоке[158].

Предположительно в 263 г. Оденат совершил первый поход непосредственно на территорию Персидского царства. Встретившись с армией Шапура, он обратил ее в бегство и, преследуя шахиншаха и его сыновей, дошел до самого Ктесифона. Оденату досталась богатая добыча, и, очевидно, именно ему принадлежит та «честь», которую Зонара приписывает Баллисте (Каллисту): захват царского гарема[159]. Всех царских наложниц и обретенные богатства Оденат, «движимый отцовской снисходительностью», отдал своему старшему сыну Героду[160].

Оденат отослал в Рим плененных им персидских сатрапов. Это дало повод Галлиену справить триумф[161] и принять (в 263 или 264 г.) титул «Персидского Величайшего» («Persicus Maximus»).

Благодаря победам владетеля Пальмиры римлянам удалось сохранить свои позиции в Каппадокии, Северной Месопотамии и Сирийской пустыне. Галлиен, власть которого над восточными провинциями была лишь номинальной, решил узаконить положение Одената, бывшего уже де-факто полновластным владыкой над большей частью восточных провинций, и сделал его своим соправителем, дав ему титул августа (264 г.)[162]. В ознаменование этого события Галлиен приказал отчеканить монеты, на которых был изображен Оденат, ведущий пленных персов[163].

Второй поход Одената в Персию состоялся в 266/267 г.[164]. На этот раз Оденат осадил Ктесифон. Но персидские сатрапы подошли к городу с большими вспомогательными силами. Произошло несколько сражений, закончившихся с различными результатами, и в конечном итоге перевес остался на стороне римско-пальмирской армии Одената[165]. Тем не менее взять Ктесифон, очевидно, не удалось. В «Истории Августов» сообщение об обстоятельствах этой кампании заканчивается туманной фразой, не позволяющей сделать какого-либо определенного вывода: «И так как Оденат имел в виду только одно — освободить Валериана, то он каждый день теснил врагов; однако, хотя он и был превосходным полководцем, но все же страдал от неудобств местности в чужой земле»[166]. Как бы то ни было, самоуверенность шашиншаха рассеялась, как дым. Третий поход в «Страну римлян» был его последним предприятием подобного рода. Вплоть до 290-х гг. персы предпочитали не вспоминать о тех западных землях, на которые они имели «наследственные» права.

Итогом военных кампаний Одената стало не только возвращение захваченных Шапуром территорий, но и, возможно, присоединение некоторых персидских провинций. Евтропий утверждает, что Оденат завоевал всю Месопотамию[167]. Его слова подтверждаются «Историей Августов»: «Вся Месопотамия стала нашей... римляне дошли до Ктесифона... царь бежал, сатрапы взяты в плен, множество персов убито»[168].

С Персией был заключен мир. Оденат сохранил контроль над Месопотамией и объявил себя правителем этой страны («praefectus Mesopotamiae»). Немного позднее он на персидский манер принял титул царя царей.

Вернувшись из персидского похода, Оденат провозгласил императором-соправителем своего старшего сына Герода. Но спустя недолгое время оба, отец и сын, пали от руки двоюродного брата[169] Одената Меония, из зависти пошедшего на это преступление[170]. Однако захвативший власть в Пальмире