Персидские войны Рима - Андрей Валерьевич Банников

Меоний продержался недолго: погрязшего в разврате убийцу умертвили собственные воины[171]. Трон по закону перешел к малолетнему сыну Одената Вабаллату, унаследовавшему к тому же и все громкие титулы отца, в том числе и «Персидский Величайший». Поскольку новому «царю царей» было 7–8 лет, то от его имени стала править его мать Зенобия, женщина решительная и властная, которая, по некоторым сведениям, сама была замешана в смерти мужа, недовольная тем, что Герод, ее пасынок, пользовался большим почетом, чем Вабаллат — ее собственный сын[172].

Узнав о смерти Одената, Галлиен отреагировал неожиданно решительно. По его приказу были собраны войска и под командованием Гераклиана отправлены «против персов». В принципе, такая реакция Рима вполне понятна и обоснованна: власть Одената была легитимизирована Галлиеном независимо от того, какими титулами он наделил пальмирского царя. Однако все эти титулы последний получил исключительно за свои заслуги, и понятно, что они не могли стать частью наследства его сына. После смерти Одената правители Пальмиры не имели более никаких прав распоряжаться римскими провинциями и римскими войсками. Геракли-ан, очевидно, должен был теперь (возможно, даже под официальным лозунгом войны с персами) вернуть Восток к тому положению, в котором он находился до битвы при Эдессе. Но эта миссия оказалась полностью проваленной: Гераклиан потерпел поражение от пальмирцев и потерял всю свою армию[173].

Возникновение огромной пальмирской державы, вобравшей в себя почти все римские восточные провинции, на время развело Рим и Ктесифон. Зенобия оказалась весьма умелой правительницей доставшегося ее сыну государства. С одной стороны, она не пыталась официально отложиться от Рима, внешне поддерживая эфемерное единство Империи: в Антиохии при ней продолжалась чеканка монет римских императоров. Возможно, если бы Зенобия не стремилась расширять пределы и без того уже достаточно обширного царства, ей удалось бы избежать конфликта с Римом в течение гораздо более продолжительного времени. Однако в конце 270 или в 271 г. пальмирские войска завоевали Египет, присоединив его к Сирии, Каппадокии и Киликии, которые уже находились под контролем Зенобии. Впрочем, даже в этот период пальмирские документы датировались по совместному правлению римского императора Аврелиана (271–275) и Вабаллата, который официально был царем царей, консулом, императором и «корректором всего Востока», но еще не имел титула августа. Вабаллат принял его только в 272 г., накануне крушения своего царства, став таким образом по отношению к Риму узурпатором.

Сложившееся положение дел было неприемлемо для Империи: Рим находился в сильной зависимости от египетского хлеба. Поэтому, отразив вторжения аламаннов, ютунгов и вандалов, Аврелиан предпринял большой поход против Пальмиры (272 г.). В кавалерийском сражении он нанес поражение пальмир-скому полководцу Забде. Разбитые пальмирцы отошли к Эмесе. Здесь Зенобии удалось собрать 70-тысячную армию, состоявшую как из пальмирцев, так и союзных с ними народов. Однако и эта армия была разбита. Зенобия бросила в Эмесе свои сокровища и бежала в Пальмиру. Аврелиан последовал за ней и осадил вражескую столицу. Царица рассчитывала на персидскую поддержку и, очевидно, еще до того, как оказалась в осаде, обратилась к Шапуру. Последний увидел в этой просьбе удобный случай для того, чтобы вернуться к активной военной политике на западном направлении, и отправил Зенобии сарацинских и армянских всадников[174]. Однако Аврелиан, действуя подкупом и угрозами, привлек эти отряды на свою сторону. Больше подобных попыток персы не предпринимали: смерть Шапура лишила Пальмиру всякой надежды на помощь восточного соседа.

Осада принимала упорный характер, и, когда Зенобия поняла, что римляне не отступят, она решила бежать к персам. На беговых верблюдах царице и ее приближенным удалось вырваться из города. Им посчастливилось достичь Евфрата, но когда они уже готовились к переправе на персидский берег, появились римские всадники, отправленные за ними в погоню Аврелианом. Зенобия была пленена, а Пальмира сдалась на милость победителя[175].

Если политика Аврелиана в отношении Пальмиры вполне понятна, то гораздо меньше ясности прослеживается в его отношениях с Сасанидской державой. В одной надписи, датируемой 274 г., Аврелиан назван «Персидским Величайшим». Это допускает вероятность военного столкновения между римлянами и персами, произошедшего в его правление. Но, возможно, речь не идет о масштабном конфликте, и в данном случае помпезный титул императора — всего лишь напоминание о тех самых сарацинских и армянских войсках, которые Шапур отправил осажденной Зенобии и которые Аврелиан сумел заставить сложить оружие. Этот локальный успех придворная лесть обратила в блестящую победу.

Вместе с тем Зосим сообщает, что зимой 272–273 гг. в Месопотамии находился римский наместник Марцеллин, отказавшийся присоединиться к восстанию, вспыхнувшему в Пальмире, после того как император со своей армией направился в Европу[176]. Под управлением Марцеллина могла находиться часть Северной Месопотамии, которая была возвращена под римский контроль. При этом непонятно, ограничился ли Аврелиан тем, что завладел наследием Одената, или вышел за его пределы? Единственное, что можно утверждать с определенной уверенностью: на момент смерти императора (275 г.) Рим вернул под свою власть все восточные территории, завоеванные при Северах, а затем утраченные в неудачных войнах в 244, 253 и 260 гг. Потерянными оказались только восточная часть Месопотамии и сюзеренитет над Арменией. Если верить «Истории Августов», то после того, как император одержал верх над Зенобией, он начал войну с персами и победил их «с великой славой»[177], а плененные во время этого похода персы, индийцы и бактрийцы прошли в его триумфальном шествии. Кроме того, в качестве добычи Аврелиан привез с Востока персидские штандарты в виде драконов и персидские тиары[178].

Не вызывает сомнения, что если бы правление Аврелиана было более продолжительным, то борьба с Сасанидами за Месопотамию возобновилось бы с прежней силой. Дав отпор всем варварским племенам, нападавшим на римские земли, разгромив Пальмирское царство и ликвидировав Галльскую империю, Аврелиан объединил под своей рукой весь римский мир и был готов (и получил для того легитимное обоснование) обратить его силы против последнего из еще не побежденных врагов. В это время внутриполитическая ситуация в Персии была нестабильной: после смерти Шапура внутри династии начались междоусобицы, приведшие к быстрому угасанию военного могущества Ираншахра.

Сын Шапура Хормизд-Арташир (Хормизд I) царствовал всего около года, а сменивший его Варахран I был озабочен преследованием Мани и его сторонников. Поэтому в случае, если бы Аврелиан начал большой поход, вероятность того, что он закончился бы успехом, была очень велика.

В 275 г. Аврелиан начал подготовку масштабной кампании, намереваясь стереть последние следы поражений, понесенных его предшественниками, и вернуть восточную Месопотамию. Его желание служит также демонстрацией вновь обретенной уверенности в своих силах и стремления низвести персов на уровень периферийных варваров, пребывающих