Персидские войны Рима - Андрей Валерьевич Банников

контакт с легионами, панцирная конница должна была платить абсолютно непомерную дань. Неудивительно, что в Аршакидах возобладало желание как можно меньше подвергать опасности этот аристократический корпус. Фактически такой подход был равносилен отказу от активного использования катафрактов в больших полевых сражениях с римлянами, что перечеркивало все тактические наработки, сделанные аршакидскими войсками в предыдущую эпоху.

Поскольку эффективность парфянских армий всегда зависела от комбинированных действий обеих составляющих их кавалерии (катафрактов и гиппотоксотов), то вместо масштабных битв, способных решить судьбу кампании, им оставалось прибегать к герилье и засадам или же применять тактику быстрых рейдов, неизбежно заканчивавшихся стремительным отступлением. Римляне, будучи не в состоянии заставить противника вступить в решительное столкновение, могли в ответ только захватывать стратегически важные пункты, постепенно ограничивая парфянам пространство для маневра.

Ошибка Геродиана только кажущаяся. В действительности греческий историк имел все основания заявить об отсутствии у парфян тяжелого вооружения, так как он определенно не имел сведений, относящихся к недавним временам, о том, что те выводили на поле боя какой-либо достойный упоминания отряд катафрактов.

Однако почему же у Сасанидов, военная организация которых, несмотря на некоторые улучшения в структуре и вооружении, оставалась той же, стало получаться то, чего их предшественникам не удавалось добиться после Карр?

В действительности, если непредвзято взглянуть на военные действия, разворачивавшиеся на протяжении III в. в Северной Месопотамии и Сирии, то станет очевидно, что неудачи преследовали римлян совсем не потому, что сасанидским армиям было присуще какое-то имманентное тактическое превосходство. Разбитые порой даже наспех собранными туземными войсками (как, например, ополчение Урания Антонина), персы оказывались в еще более затруднительном положении перед локальными хорошо организованными силами (например, пальмирскими). Следовательно, тяжелая ситуация на восточных рубежах Империи была порождена неудовлетворительным состоянием ее собственных вооруженных сил, а не возросшими возможностями противника.

Многочисленные свидетельства различных источников (литературных, археологических, иконографических, эпиграфических) показывают, что в то время, когда у римлян начались столкновения с персами, в паноплии римских солдат происходят радикальные перемены, явно указывающие на смену тактической парадигмы, ранее использовавшейся легионами на полях сражений. Характерно, что то оружие, которое обеспечивало римским армиям преимущество в борьбе с парфянами, выходит из употребления в течение всего 50 лет. Первым исчез пластинчатый панцирь (наиболее неудобный из всех типов доспехов), который был официально засвидетельствован в последний раз на рельефах триумфальной арки Септимия Севера. Хотя он находился на вооружении на протяжении всей первой половины III в., однако его использование делалось мало-помалу все менее распространенным и, вероятно, его продолжали носить только те легионеры, которые образовывали первые шеренги боевого порядка. Пилумы (как вид оружия, независимо от их типа) начинают заменяться копьями уже к концу II в. и совершенно исчезают к середине следующего столетия. Выходит из употребления четырехугольный щит черепицевидной конфигурации (scutum), уступая место плоским овальным и круглым щитам, позволявшими образовывать более плотный боевой порядок. С конца II в. вместо коротких типов мечей в легионах начинают использовать более длинный меч (spatha), удобный для сражения в сплоченном построении, а также для борьбы с конным противником. В паноплии легионеров вновь появляются поножи (ношение которых было прекращено в позднереспубликанское время), на смену старым типам шлемов приходят новые, обеспечивающие лучшую защиту, но препятствующие свободной ориентации на поле сражения.

Новое вооружение было идеально приспособлено для тактики, адаптированной тяжелой пехотой при преемниках Септимия Севера. Теперь боевой порядок легиона представлял собой фалангу, первые шеренги которой состояли из копейщиков (фалангариев) с тяжелыми копьями (hastae), за ними становились шеренги солдат (ланциариев), вооруженных ланцеями — легкими копьями, которые можно было использовать как в рукопашном бою, так и для метания; позади всех располагались лучники. Основная задача такой формации заключалась в отражении атаки противника, в то время как ответственность за нанесение главного удара возлагалась на кавалерию, роль которой в северовский период чрезвычайно возросла.

Отказ от традиционной тактики, повлекший за собой утрату традиционного вооружения, был следствием не столько возрастания наступательной мощи и технических инноваций противника, сколько итогом процессов, происходивших внутри самой римской военной организации. Комплектование легионов провинциалами стало причиной того, что между Римом и его солдатами была утрачена всякая идеологическая связь. Солдаты-провинциалы зачастую были более расположены к тому, чтобы перейти на службу к новой власти, достаточно сильной для того, чтобы установить свой контроль в регионах, которые они считали родными, чем сражаться за отдаленные территории ради непонятных им целей. Такие солдаты не были склонны к проявлению героизма или хотя бы стойкости на поле сражения. Поэтому наиболее приемлемым для ведения боя оказалось построение в виде фаланги, при котором в столкновении принимали участие, как правило, только первые шеренги, составленные из офицеров, унтер-офицеров и наиболее надежных и сильных легионеров.

.......................

Раннесасанидский клибанарий.

Реконструкция на основе рельефа из Фирузабада.

Воспроизведено по: Barker Ph. The Armies and Enemies of Imperial Rome. Organization, tactics, dress and weapons, 150 B. C. to 600 A. D. A Wargames Research Group Publication, 1972. Р. 133

Царевич Шапур.

Деталь наскального рельефа в Фирузабаде.

Прорисовка И. В. Кирсанова

Клибанарии эпохи первых Сасанидов

1 — персидский воин, сражающийся с парфянским; деталь наскального рельефа в Фирузабаде. Прорисовка И. В. Кирсанова;

2 — раннесасанидский тяжеловооруженный всадник; реконструкция на основе рельефов из Фирузабада. Рис. И. В. Кирсанова

Парфяно-сасанидские шлемы.

Воспроизведено по: Farrokh К. Sassanian Elite Cavalry

AD 224–642. Oxford: Osprey Publishing Ltd, 2005. P. 10

1 — позднепарфянский шлем; по фирузабадскому рельефу;

2 — сасанидский шлем, обнаруженный в Дура-Европос;

3 — сасанидский шлем; по фирузабадскому рельефу

Граффито, изображающее персидского (возможно, парфянского) всадника из Дура-Европос (1), и реконструкция И. В. Кирсанова, сделанная на его основе (2)

Пленение Валериана Шапуром I.

Камея из Национальной библиотеки в Париже.

Прорисовка И. В. Кирсанова

Царь Шапур I.

Реконструкция на основе изображения на камее. Воспроизведено по: Barker Ph. The Armies and Enemies of Imperial Rome. Organization, tactics, dress and weapons, 150 В. C. to 600 A. D. A Wargames Research Group Publication, 1972. P. 133

Бронированная попона из Дура-Европос

1 — воспроизведено по: Wilcox P. Rome's Enemies (3).

Parthians and Sassanid Persians. Osprey Publishing Ltd, 1986. P. 9;

2 — рис. И. В. Кирсанова

Полный конский доспех, изображенный на граффито