На больших скоростях - Дмитрий Митрофанович Калабухов

У Леонида Петровича и вправду долгое время ничего не получалось. Не клеилось дело с регулировкой матриц, которые должны были придать рессорным листам нужный профиль. Прегов советовался с инженерами, выслушивал массу советов, по нескольку раз переделывал казалось бы уже готовое — и ничего не получалось.

— Да брось ты, Леонид Петрович, не выйдет со станком. Здесь без кувалды не обойдешься, — говорили ему.

Прегов не бросал начатого. Не может быть, чтобы не получилось.

— Мой-то почти совсем не спит, — признавалась жена, Полина Осиповна. — За полночь встает и чертит, чертит. Ох уж этот станок. Наташа, младшая моя, на колени заберется к нему, спать идти уговаривает, а он вроде как послушает ее, да через час — два опять встает. Помню, утром просыпаюсь, а он за столом сидит, усталый такой, а радостный. Получилось говорит, Поля. И объясняет мне, что у него получилось, и чертежи показывает. По правде сказать, я ничего не понимала, но тоже радовалась. Думаю, теперь хоть отдыхать будет. Да где там, опять что-то новое изобретает.

Со станком у Прегова, действительно, получилось. Настойчивость взяла свое. Новое приспособление рационализатора назвали станком для гибки и закалки рессорных листов.

Петр Павлович Сидоркин действует теперь без кувалды. Сейчас он уже не молотобоец, а рессорщик, работает как раз на этом станке. Производительность его такова, что Сидоркин снабжает готовыми рессорными листами три вагонных депо Челябинского отделения дороги. А ведь раньше в каждом из них были свои молотобойцы и рессорщики.

О технических новинках, внедренных вагонниками депо, заговорили не только на Южно-Уральской, но и на других железных дорогах страны. Недавно в депо побывали волгоградские вагонники. Им понравился станок для гибки и закалки рессорных листов. Они взяли его чертежи и думают изготовить у себя.

…Наступил пятый год семилетки. Все так же творчески работает экспериментальная бригада. В прошлом году она изготовила более 50 различных механизмов и приспособлений. Флюсодробилка и моечная машина сделаны по предложениям самого Леонида Петровича. Сейчас Прегов заканчивает испытание нового станка для срезки заклепок со старых рессор. Пока эти заклепки срубаются с помощью зубила и кувалды. А скоро войдет в строй станок, на котором за одну минуту можно будет срезать 20 заклепок.

Поражает и радует энергия, творческий запал Прегова, человека уже немолодого и поседевшего от времени и забот. В работе он под стать молодому.

Его труд — каждодневный поиск. Не закончен еще один станок, а он уже наметил, над чем работать дальше. В недалеком будущем, например, он вместе с товарищами намерен создать машину для сборки и разборки роликовых букс. Это сейчас, пожалуй, самое «узкое место» в работе роликового цеха депо.

— Дел у нас уйма, — говорит Прегов. — И все время чувствуешь себя, как на передовой.

Правда, Леонид Петрович, человек немало проживший и переживший, человек, который нашел свое место в жизни, действительно находится на переднем крае борьбы за технический прогресс.

И. Козин

КРЫЛЬЯ

Автобус остановился. Проводница привычно объявила:

— Вскрыша!

Иду вместе с потоком рабочего люда. Предо мной открывается величественная панорама Коркинского угольного разреза. Завороженный останавливаюсь: такой разрез-гигант мне приходилось видеть впервые.

— Силен? — спросил незаметно подошедший человек в рабочей спецовке. В голосе его явственно слышалась гордость за свое предприятие. Не дожидаясь ответа, он продолжал: — Таких, брат, заводов с крышей в полнеба не много на нашей планете. Вон как широко он размахнул свои крылья. Так что не раздумывай, иди к нам, — закончил человек и твердо зашагал дальше.

Разрез действительно напоминал чем-то крылья гигантской птицы, распахнутые так широко, что противоположная светло-серая ребристая стена едва проступала из голубой дымки. Гигантская чаша глубиной на многие десятки метров кажется кратером вулкана, по уступам которого ползут электровозы. На дне чаши экскаваторы-великаны сокрушают веками спрессованную твердь.

Мимо стремительно проносится состав, груженый серыми камнями. Минута, другая и новый состав громыхает колесами по рельсам. Потом еще и еще. И так круглые сутки, днем и ночью, в июньскую жару и январскую стужу, в дождь и пургу.

— Транспорт — наша живительная артерия, — объясняет секретарь партийной организации Владимир Иванович Малов. — Прежде чем добыть уголь приходится буквально сдвигать горы. Миллионы тонн породы вывозят вскрышники, чтобы обнажить пласт угля. Только за сутки мы вывозим на отвал около 100 тысяч кубометров горной массы. А это не так-то просто при сложных, извивающихся змеей путях, при крутых подъемах. Но машинисты электровозов у нас народ бывалый. Словно на крыльях вылетают из разреза. Просто орлы. Вон один…

Мимо проносился очередной состав. Малов помахал человеку в кабине. Тот улыбнулся. Мне показалось, что я где-то видел этого человека. И тут же вспомнил: так это ведь он назвал разрез заводом с крышей в полнеба, он приглашал меня идти сюда работать.

— Кто это?

— Кириллов. Валентин Васильевич Кириллов.

Метет январская метель, мороз щиплет лицо, забирается под одежду. В глубокой чаше разреза гуляет ветер, переносит снегом пути. Но составы электровозов не дают снегу завладеть стальными рельсами: они идут, идут, заметая под колесами поземку.

В такую погоду горняки, окончив смену, спешат к теплу раскомандировки. Вот и сегодня они, сдав смену, идут к помещению, чтобы подвести итоги сделанного за день, обогреться перед дорогой домой. Но у самого входа останавливаются. Их внимание привлекает большой яркий щит: «Машинист электровоза В. В. Кириллов выполнил сменное задание на двести процентов!»

Остановился и Андрей Шилов. Прочитал.

— Опять Кириллов. Тут до плана не дотянешь в такую погоду, а он два.

— А ты пригласи его в свою бригаду, — подсказывает кто-то.

— Черта лысого он пойдет, — огрызнулся Шилов, — ведь в маяках привык ходить, первым быть. Так что его к нам и на аркане не затащишь?

— Зачем же на аркане?

Шилов оглянулся. Сзади стоял Кириллов. Поборов смущение, Андрей с вызовом продолжал:

— А что, не правда? Кричат о твоей бригаде — передовая, передовая. Посадить тебя на наш сундук, другое получится. На хорошем электровозе с опытными машинистами и дурак сможет работать. Ты вот у нас бы попробовал.