Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

лагеря смерти[71]. В красках конца марта, плавно переходящих от серого до зеленого оттенка, это дерево производит величественное впечатление. Его побеги поглощают последний свет дня. Оно должно было стоять здесь, когда Маутхаузен служил лагерем для военнопленных.

Едем в сгущающейся темноте вниз через долину, назад к нашей реке утешения. Венгерские евреи на марше к концлагерю здесь, должно быть, задавались вопросом, как та же самая река могла течь под прекрасными мостами Будапешта, мимо их домов, и настолько приближать их к гибели? Неужели старый продавец рыбы г-н Вейсс, который каждый день отправлялся в путь вверх и вниз по берегу Дуная на своей телеге и скупал рыбу, добытую семьей Землович, чтобы продать ее на базаре Братиславы, здесь же и сгинул?

На фотографиях города Пассау, снятых с борта самолета, река Ильц на пути к Дунаю и впадающая в Дунай с противоположной стороны река Инн выглядят черными лентами. В Пассау эти три реки встречаются, и их потоки создают толчею в теснине берегов. Русло Дуная в этом месте выглядит немного уже русла реки Инн, но Дунай, как всегда, берет верх. Однако другие потоки в процессе слияния ничуть не теряют своей силы и первенства. Все происходит так, будто они продолжают свой путь отдельно и самостоятельно, как предметы одежды под тяжелым пальто Дуная.

Подбираем комнату в небольшой гостинице с видом на Ильц. Пожилые приличного вида мужчины с супругами из «Камерадумбаунда» – общества бывших солдат – пьют пиво внизу в ресторане и закусывают его большими порциями мяса, солеными огурцами и картошкой. Присоединяемся к ним, сидящим за длинным столом. Хильда рассказывает, как она вышла замуж за американского солдата из подразделения оккупационных войск, оставленных в Германии после вой ны, как она отправилась в США и прожила с ним тридцать лет. Хильда в совершенстве владеет американским вариантом английского языка. Когда муж умер, она вернулась к своему родному народу. Хильда передает по кругу маленькие черно-белые фотографии себя, еще юной, и своего мужа. Ее приняли в компанию как жену солдата, поэтому она чувствует себя в ней как среди своих людей. Линии, разделявшие враждовавшие армии, победителей и побежденных, оккупантов и оккупированных, на берегу Черного Ильца спустя столько лет после Второй мировой войны исчезают.

Необузданный рыжий волк Пассау на гербе города выпускает свои когти5.

На протяжении всего Средневековья Пассау служил крупнейшим центром по изготовлению мечей, и символическое изображение волка наносилось гравировщиками на каждый клинок, чтобы храбрость и непобедимость этого зверя передавалась воинам, владевшим ими. В музеях Белграда и Нови-Сада, Будапешта и Вены изучаются мечи Пассау, выставленные в стеклянных витринах, где их истомившиеся клинки жаждут снова испытать вкус крови. Кузнецы немецкого Золингена, в Средние века соревновавшиеся с мастерами меча Пассау, начали наносить изображения волков на клинки своего собственного изготовления, когда осознали, насколько большой популярностью они пользовались у воинов.

В 1803 году Пассау практически утратил свою хваленую независимость, так как этот город подчинил правитель Баварии. В 1847 году в Баварии убили последнего немецкого волка. Вероятно, случилось это в лесах около истока Ильца на границе с Богемией (Чехией)6. Об оставшихся в Австрии волках никто ничего не знает, в Венгрии их насчитывается меньше пятидесяти, триста – четыреста особей числится в Словакии, где-то тысяча на территории республик Югославии, а на территории Румынии – на подковообразном Карпатском хребте – обитает две с половиной тысячи волков. Такие данные собраны участниками исследования, проведенного по инициативе Совета Европы. «Дикими зверями восхищались в той степени, в какой они признавали верховенство человека в природе, а тех, кто человеку не подчинялся, например тигра или волка, часто объявляли одержимыми бесом. Это служило предлогом для нравственного крестового похода по истреблению волков и других крупных хищников…» – написал исследователь Викторианской эпохи Боря Сакс. Но уже готовилось оправдание их повадок7. «Нацисты постоянно приводили собак и волков в качестве образца для рода людского с точки зрения черт характера, которые они хотели бы воспитывать в своем народе: преданность, соблюдение иерархии, неукротимость, храбрость, повиновение и иногда даже жестокость. Позывным для Гитлера выбрали слово «Волк». Ему нравилось объяснять окружающим происхождение своего имени от древних грозных немецких слов: адаль, означающего «благородный», и вольф (волк). Младенец Адольф родился в апреле 1889 года на постоялом дворе «У померанца» (Gasthof zum Pommer) в деревне Рансхофен около города Браунау-ам-Инн, что чуть выше по течению от Пассау. В возрасте трех лет он с родителями переехал в Пассау, а затем в пять лет – в Линц. Таким образом, годы формирования личности Адольфа прошли рядом с Дунаем. Не приходится сомневаться в том, что символический волк Пассау оставил глубокий след в воображении этого маленького мальчика. «Ведь культ волка явно обещал нацистам насаждение дисциплины, подчас связываемой с „цивилизацией“ без сопровождающего ее конечного упадка. Речь шла об упорядоченной естественной среде. Образ зверя, внутри Германии истребленного, на протяжении практически века все же жил в образных выражениях, народных сказках и иконографии, и этот образ волка послужил своего рода образчиком утраченной, казалось бы, первозданной живучести»8.

В 1934 году Германию объявили первой в новейшей истории Европы страной, где волка взяли под защиту государства. По сути, речь шла о символическом жесте, запоздалом реверансе в сторону изничтоженного зверя, ведь защищать нацистам фактически было некого. Зато остались собаки. Король Румынии (до 1947 г.) Михай I, давший интервью по случаю своего девяностолетия в октябре 2011 года, рассказал, как он подростком играл со своей любимой собакой и обнаружил, что ее бывшие нацистские владельцы сделали ей в ухе татуировку в виде значка «SS»9. При всем своем восхищении волком Гитлер не решился разделить волчью диету и остался последовательным вегетарианцем. Мемориальную доску, установленную в 1989 году на здании в Рансхофене, в котором он родился, неспроста изготовили из темного гранита Маутхаузена.

Помимо своих мечей и волка Пассау приобрел известность еще одним товаром – поваренной солью. Эту соль добывали в австрийских Альпах в Зальцбурге, а также в Бад-Гаштайне, Гальштате (Халльштатт), Бад-Райхенхале, Бад-Ишле и Альтаусзее10. Кельтским словом для соли служило «халль», и его можно выделить во многих названиях населенных пунктов, где население занималось солевым промыслом. Как люди культуры Винча и родственные народы, обитавшие на берегах Нижнего и Среднего Дунай пять тысяч лет назад, немцы разбогатели как раз на добыче и сбыте соли. Кельтское название населенного пункта Батава со сменой поколений поменялось на Пассаве, а потом на Пассау. Соль доставляли вниз по реке Инн в Пассау, где ее согласно закону хранили на складах в течение по крайней мере трех дней. Потом соль либо грузили