Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

защитных стен, которые тоже возводили из толстых стволов деревьев. В Кельхайме обнаружен действительно огромный оппидум с крепостными валами, простирающимися на протяжении реки Альтмюль в западном направлении на восемь километров, а затем между Альтмюлем и Дунаем. На дунайской стороне этого треугольника никаких крепостных валов не требовалось, так как превосходную защиту от врага обеспечивали высокие известняковые утесы левого берега на южном отрезке периметра городища. Внутри крепостных валов к тому же добывали железную руду. Ее выработки теперь выглядят как впадины на плотно заросшем деревьями плато. В местах выплавки железа археологи обнаружили двадцать одну печь и кучи шлака. Кельхайм (Алкмеон по-кельтски) считался центром оружейного производства. В могилу одного воина было положено все его боевое снаряжение: копье, дротики, щит, лук и стрелы. Драгоценности, найденные в женских захоронениях, – ожерелья из полированного стекляруса красного, синего, зеленого и желтого цвета, бусины янтаря, фритты и миллефиори – отличаются какой-то особенной красотой.

Ущелье Дуная между Кельхаймом и Вельтенбургом со скалистыми известняковыми утесами высотой 80 метров, напоминающее детский вариант Железных Ворот между Сербией и Румынией, простирается на 6 километров. Известняк представлял для кельтов ценность в процессе выплавки железа. Утесам на протяжении веков присваивали разные прозвища в зависимости от тех каменных лиц, которые являлись путешественникам на речных судах, причем фантазия у них особенно разыгрывалась, если с собой у них были бутылка или две темного пива Вельтенбургского аббатства. Считается, что там находилась самая старая пивоварня, упоминаемая в 1050 году. Вниз на нас пристально смотрят «Три брата», «Каменная девственница» и «Целующаяся парочка». Автомобиль оставляем как можно ближе к аббатству, и путешествие продолжается по берегу Дуная. На речном берегу стоит памятник трем американским военнослужащим, «отдавшим свою жизнь в этом месте на Дунае 16 сентября 1975 года, – гласит надпись на белом каменном постаменте, – они приняли смерть на действительной военной службе, сражаясь ради нашей свободы». Согласно данным из American War Memorials Overseas Inc., здесь из-за нарушения правил проведения во время военных учений утонули Лаки Дж. Кордл, Роберт С. Адамс и Денис М. Рейхан. «Во время маневров они с двенадцатью другими солдатами попытались на резиновой штатной лодке переправиться через Дунай вручную с помощью переброшенного каната. Течением лодку бросило на этот канат, и она перевернулась». Инцидент, в результате которого они погибли, причисляется к холодной войне.

Город Ингольштадт посвящен своему автомобилю. Если ехать по шоссе, проезжаешь мимо площадки для готовой продукции завода, заставленной новыми «опелями», – здесь для них отведены огромные поля: для автомобилей всех возможных цветов. Во всех крупнейших городах Германии выдают свои собственные регистрационные знаки транспортных средств, поэтому определить их территориальную принадлежность ни малейшего труда не составляет. В октябре 2006 года правительство социалистов Венгрии пригласило глав государств со всего мира принимать участие в торжествах, посвященных пятидесятилетию венгерского антисоветского мятежа 1956 года. Достаточно изящных автомобилей для гостей министры в Венгрии найти не смогли (или по какой-то другой причине), поэтому они заказали пятьдесят внешне одинаковых «опелей» из Ингольштадта, несколько из них бронированных. В город из аэропорта въехала колонна автомобилей с номерными знаками одной и той же серии ING. В назначенный день – 23 октября – представление сорвал один-единственный венгерский бунтарь, угнавший музейный экспонат – советский танк T-54 – и бесстрашно двинувший его на кордоны полиции, сотрудники которой обстреливали толпу демонстрантов резиновыми пулями15.

Зигфрид Гайсслер ждет нас у входа в охотничий замок Грюнау, расположенный между Нойбургом-ан-дер-Донау и Ингольштадтом. Этот замок окружен густым лесом. Его построили в 1530 году как свадебный подарок пфальцграфа Оттхайнриха его жене Сюзанне. Защитники окружающей среды взяли его в аренду для проведения своих выставок. Словосочетания «охотничий замок» (Jagdschlösser) и «загородный дворец» (Lustschlösser) в Германии часто считаются взаимозаменяемыми. Когда угроза войны миновала, аристократия покинула свои укрепленные замки и начала наслаждаться жизнью на воле. Замок Грюнау выделяется белыми, скругленными стенами и крутой скошенной крышей, покрытой красной черепицей. Наши шаги по булыжникам, когда мы входим во внутренний двор, отзываются эхом. Внутри одной из комнат на длинном столе выложен макет местности на протяжении всей реки Дунай. Весь пройденный путь можно на этом макете провести своей рукой16. Этот замок стоит один в лесах рядом с идущей издалека велосипедной дорожкой. По песчаной дороге едем вниз к заболоченной местности в сторону Дуная. Здесь находится единственный в Германии национальный парк, в котором ведутся работы в рамках проекта восстановления лесов заболоченных территорий вдоль русла Дуная. Ханнес Зеехофер в Гримзинге дал номер телефона Зигфрида. Он поддерживает тесный контакт с Георгом Франком в Орте (Австрия), Яромиром Шиблем в Братиславе, а также экологами в Венгрии, Хорватии и на всем протяжении реки до устья – защитниками последних пойм, теми, кто восстанавливает излучины реки, спрямлению которых посвятили себя прежние поколения дунайцев. В этих лесах в основном растут дубы, ясени и клены, где-то встречаются молодые вязы, пережившие голландскую болезнь вязов. Но вязы редко выживают дольше двадцати лет, а ясеням тоже угрожает болезнь. Вся местная природа затаилась в ожидании весны. На земле и высоко на ветвях деревьев расставлены ловушки для сбора жуков и других вредных насекомых. Они служат доказательством активной работы, проделанной для того, чтобы вернуть лес чуть ближе к его естественному состоянию.

Зигфрид отрастил густую бороду, а волосы его поседели от затянувшихся переговоров с землевладельцами, отказывающимися понять необходимость возвращения русла Дуная на их земли. Если активистам экологических организаций удается выбить достаточную сумму денег, они покупают леса у этих феодалов XXI века. А если не удается, они попытаются взять их в аренду ради своей реки. Эти переговоры идут туго, и их результаты его часто удручают. «Многие владельцы в своих лесах видят исключительно источник дохода с древесины, который следует выдоить до последней капли». Мы стоим на песчаном берегу среди голых мартовских деревьев, изучая пенящийся синий мраморный поток, протискивающийся между высокими берегами. При более пристальном взгляде обнаруживается, что эта река фактически перетекает через приток по специально построенному мосту. Такую своеобразную водную эстакаду приходится видеть впервые. «Два года назад никакой реки здесь вообще не было, через поймы совсем не текло никакой воды. Один только Дунай в рукотворных берегах совсем без связи с окружающей местностью. Таким образом, мы стали создателями новой реки! Первый участок в четыре километра мы отрезали от берега Дуная, поэтому получился новый отрезок. Потом мы снова соединили его со старыми протоками». Впервые за последние сто лет вода залила территорию этой области. Тогда случилась кульминация предприятия, на подготовку которого Зигфрид с коллегами потратил десять лет, на выполнение – пять лет, зато