Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

пейзаж здесь изменится на несколько веков. Когда открыты водоводы, поток мощностью 600 кубических метров в секунду вливается в новое боковое русло, способное затопить 250 гектаров леса. Удалось спасти старые дубы, которые собирались срубить. Гидроэлектростанция у Бергхайма, стоящая чуть выше по течению от того места, где мы спустились к Дунаю, забирает в свое водохранилище целую реку. Дно водохранилища покрыто толстым слоем ила, тогда как большинству видов рыбы для нереста нужна проточная вода и гравий. Как раз такие условия создаются в новой системе водосброса.

Так как в отличие от обычной реки уровень воды в этом рукотворном озере постоянный, руководителям предприятия приходится заменять в этом деле природу и периодически открывать ворота шлюзов, создавая лесные паводки. Исследования, выполненные учеными из Мюнхенского университета, уже служат доказательством превосходных результатов: сорок два вида рыбы, размножающейся в затопленном лесу, из сорока семи видов, раньше находившихся здесь перед возведением плотины в 1970-х годах и использованием новой системы водных путей, предназначенных для миграции вверх по течению. Зигфрид видит эту область в ее здоровом состоянии в виде карточной игры, по условиям которой взятки распределяются рационально между обитателями реки и местными жителями. Последний крупный естественный паводок здесь отмечался в 1999 году, и он надеется на скорый приход следующего. «Через пару лет люди забывают о наводнениях, а также связанных с ними проблемах, и ищут способы использования земель в промышленных целях или под застройку жилыми домами. До недавнего времени Дунай здесь считался альпийской рекой с гравийным дном, с тремя или четырьмя притоками, шириной пять или шесть километров, с динамично изменяющимся все время руслом. Сто лет назад здесь должно было находиться замечательное место!»

Всю электроэнергию, вырабатываемую на четырех гидроэлектростанциях на Дунае – в Бертольдсхайме, Нойбурге, Бергхайме и Ингольштадте, поглощает немецкая железнодорожная сеть – Бундесбан. «Разве это не лучше, что электроэнергия на железную дорогу поступает с ГЭС, а не с АЭС или угольных ТЭС?» – задаем ему вопрос. Он говорит, очень рад, что власти Германии только что решили постепенно избавляться от предприятий ядерной энергетики, прислушавшись к аргументам «зеленых», добивавшихся такого шага на протяжении 30 лет. Беда только в том, что дополнительная нагрузка теперь ложится на гидроэнергетику. Он убежден, однако, что мощная «тягловая кобыла» немецкой промышленности сможет довольствоваться электроэнергией из одних только возобновляемых источников – с предприятий более эффективной, менее экологически вредной гидроэнергетики, предприятий, работающих на биомассе лесов, энергии ветра и солнечной энергии. «Мы должны с радикально большей отдачей использовать леса, а не переводить их на сырье для изготовления туалетной бумаги в Канаде! Если мы сможем обеспечить Германию как мощную индустриальную страну электроэнергией из разных возобновляемых источников, тогда это сможет сделать кто угодно – мы могли бы показать пример для всего человечества! Мы говорим о возвращении первозданного Дуная – но дел нам еще предстоит гораздо больше».

Какое-то время стоим молча, только вдыхая аромат реки. Разительное отличие смрада мертвого ила водохранилища от запаха живого гравия на мелководье свободных от гидротехнических сооружений или восстановленных берегов реки сопровождает все наше путешествие. Вдалеке около берега видны сосны, и в памяти они хранятся с предыдущего лета, увиденные между городами Рам и Голубац в Сербии.

Зигфрид улыбается. «Река приносит течением сосновые шишки из Шварцвальда (Черного леса)». Природа приходит в себя. Несколько лет здешнюю дикую местность снова стали заселять бобрами. Теперь их здесь столько развелось, что их отлавливают и вывозят в леса во все страны Европы, где в них возникает нужда. «Бобры сохранились в укромных уголках Польши, в восточной области Германии на Эльбе, но большая часть бобров для переселения в Европу поступает из этих мест».

Поездка по магистральным дорогам с постоянно напряженным движением утомляет, и тогда можно свернуть снова к реке. Рядом с Лауингеном на берегу около обочины дороги появляются странные деревянные изваяния. В открытое окно автомобиля поступает сильный запах дикого чеснока. Он растет повсюду вдоль обочины дороги, и вокруг изваяний тоже. Останавливаемся, чтобы позвонить в колокольчик дома с садом, уставленным повсюду резным деревом. К двери подходит женщина с живыми горящими глазами. Юта радостно приглашает гостя в свой дом: «Проходите, входите!» При виде пристального взгляда глаз деревянного изваяния внезапно возникает оторопь. В глубине сознания всплывают воспоминания о сказках детства, в голову лезут страхи по поводу ведьм на ветвях деревьев. Но в тоне ее голоса звучат ободряющие нотки, а в приглашении – радушие. Поэтому следуем за нею в дом. Обивка стен комнат напоминает какое-то мягкое органическое вещество – материал, из которого сделаны осиные гнезда, с гордостью произносит она. Они напоминают нечто среднее между пчелиными сотами и пушистыми снежинками. На противоположной стене висят изогнутые затвердевшие кожи змей. «Они охраняют меня мной от непрошеных гостей из леса, – говорит Юта, – а потом показывают путь туда, где они весной оставили сброшенную старую кожу». Одна кожа когда-то явно принадлежала огромной змее, практически гигантской кобре. Юта заливается смехом юной девушки: «Ну, эту-то я подобрала в зоопарке!» В гостиной она разворачивает для гостя свое последнее из приобретенного, самое большое сокровище – человеческий череп из хрусталя. Его она использует для обряда пророчества. Во время осмотра своих произведений искусства Юта рассказывает кое-что о своей жизни. Когда-то она числилась толковым дрессировщиком скаковых лошадей, но бросила все это дело, чтобы переехать сюда, чтобы здесь жить и работать. От отца ей по наследству досталась земля, а работает она с таким деревом, как мореный дуб или дуб, пролежавший в торфянике и выкопанный из ее собственной земли. Перед прощанием спрашиваем у художницы разрешения написать о ней в книге путевых заметок. Она справляется об этом у веретена, которое достает из кармана и подвешивает на нитке. Этот тонкий деревянный предмет, как волчок, начинает вращаться по часовой стрелке. «Да!» – радостно сообщает Юта. Она подает мне свою визитную карточку ручной работы, увенчанную четырехлистным клевером.

Недалеко от дома Юты находятся огромные луга с черными солнечными коллекторами, склоняющимися за солнцем, как подсолнечники. Вполне можно себе представить, как они поворачиваются весь день вслед за солнцем, но даже немцы еще серьезно не думают об этом. Или, возможно, они уже что-то придумали, но здесь на поле эти приспособления выглядят какими-то неподвижными. И за этими лугами виднеется заклятый враг солнечных батарей – атомная электростанция. Впервые в поле зрения попадают два таких объекта электроэнергетики. Градирни АЭС отражаются в озере или обводненных полях между подстриженными ивами. Громадные вогнутые бетонные башни в неподвижных водах, окаймленных деревьями, выглядят практически красивыми, все четыре, а не две. Просто я еще не избавился