Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

основателей музея ставилось предоставление документальных свидетельств случаев страшного голода в истории, а также нынешней нехватки продовольствия в мире, – читаем вывеску у входа. – Единственный отсутствующий у нас экспонат – это хлеб, потому что хлеб в музеях не выставляют, так как он считается предметом повседневного питания человека». Немного нравоучительное начало, как думается, но и не очень-то поспоришь. Здесь воспроизведена пекарня Ульма 1910 года с огромными чанами теста и фигурами пекарей, голыми руками лепящих караваи. На стенах развешаны полотна маслом с изображением хлеборобов, возвращающихся с полей после продолжительного дня, занятого сбором урожая. Здесь же стоит макет жерновов 4000 года до Р. Х. и вывеска, когда-то украшавшая вход в лавку местного пекаря, с изображением двух вздыбленных волков, поддерживающих огромный золотой крендель с солью. Венчает композицию Ульмский кафедральный собор с датой – 1657 год.

На берегу Дуная стоит еще памятник дунайским швабам, кто здесь в XVII–XVIII веках грузился на свои суда, чтобы двигаться вверх по течению на веслах или сплавляться вниз по реке в поисках лучшей жизни на Востоке4. Австрийская императрица Мария Терезия Габсбург предложила им тяжелую работу и щедрое вознаграждение за то, чтобы они заменили венгерское население, сократившееся из-за войны и эпидемии. Между 1740 и 1790 годами на территорию венгерской части империи Габсбургов переселилось сто тысяч немцев, и больше всего из них отправилось туда с пристани в Ульме. Они поселились в пяти главных областях в юге и западе исторической Венгрии, а также в Трансильвании. Проявив свое великое усердие в осушении болот около Дуная и его притоков, швабы радикально преобразовали сам пейзаж и положили начало сельскохозяйственному процветанию многих районов. Только вот их молодое поколение за каких-то восемь кратких лет середины XX века было лишено возможности обладать своим наследием. Обвиненных в сотрудничестве с нацистами, их насильно выслали с земель предков и, по крайней мере в Югославии, после Второй мировой войны на протяжении многих лет морили голодом. Две девушки и юноша сидят на ступеньках пьедестала монумента, наблюдая, как мимо них течет река. Терезе и Джеральдине по восемнадцать лет, они родились в Ульме и теперь подумывают о переезде куда-нибудь. Джеральдина на лето нашла работу в кафе при бассейне, Тереза в данный момент нигде не работает, но объяснять почему не хочет. Она мечтает о переезде «куда-нибудь вверх по реке… возможно, в Штутгарт», чтобы там начать новую жизнь. По сравнению с этими бледными юными немками у Эрдема смуглый турецкий цвет лица. На голове у него черно-белая вязаная шапочка из Гватемалы, и он тоже говорит об отъезде. Если ему представится шанс, то он готов отправиться дальше на север в Гамбург. Беседа проходит рядом с небольшим островом Шваль, расположенным на Дунае через затон от берега. От здешней пристани начиная с 1570 года плоскодонными баржами, известными как «Зилле» или «ульмские коробки», вниз по Дунаю перевозили людей, животных и товары до самого Черного моря. Как раз этими плоскодонными «Зилле» на рынок доставлялись знаменитые глиняные ульмские курительные трубки, а табак для них поступал снизу по течению из районов с теплым климатом на юге. Последняя грузовая баржа отчалила отсюда в 1897 году в рейс до Вены.

Эрдем, Джеральдина и Тереза согласились позировать для фотографии. Эрдем обнимает девушек за плечи. Позади них несет свои струи Дунай, колышет какой-то светящейся листвой плакучая ива на берегу, да еще чайки ныряют в темные воды. На конских каштанах как раз распускаются почки. Трое детей, только начинающих жизнь. Таким представляется вид гармоничной, современной Германии.

Продолжаю путь вверх по течению Дуная – он по-прежнему выглядит гораздо больше, чем просто водный поток. Здесь наблюдаются выходы известняковых утесов, увенчанных замками герцогов Вюртембергских. Скалистые кряжи покрыты щетинистыми соснами – предшественниками Шварцвальда («Черного леса»). Последний музей на Дунае, посвященный римлянам, находится в Менгене.

На карте с изображением расположения римских войск впервые приходит осознание отношения Дуная к Рейну. Рейн огибает горы Шварцвальд, из которых вилкой выходят два водных потока – реки Брег и Бригах, сливающиеся возле города Донауэшинген и дающие начало Дунаю. Немного на север также в Шварцвальде начинает свой путь река Неккар, текущая на север и впадающая в Рейн. Еще на одной карте показан винный маршрут, по которому переправляли бочки с этой ценной жидкостью из Южной Франции, Италии и Испании от морского побережья под Марселем на север в Южную Германию. Совсем неудивительно, что на плодородных почвах Южной Германии высажено столько виноградных лоз ради предотвращения всех этих расходов. Заключительным экспонатом музея служит барельеф на могильной плите около 200 года с изображением двух волов, тянущих телегу, груженную винными бочками, на которых восседает голодного вида собака с торчащими сквозь шкуру ребрами. Возница обряжен в куртку с капюшоном из Галлии.

Герхард Обштле помнит, когда луга около Дуная выглядели синими от полевых цветов, на швабском наречии называющимися бауэр-бюбхен (сельский мальчуган). Ему есть чем гордиться, ведь он два года назад выиграл приз за цветы, выращенные на его собственной земле. Герхард располагает участком в девяносто пять гектаров около Дуная у городка Шер, который немного больше размера средней фермы в Вюртемберге, но немного меньше, чем в среднем по Германии. Половину он определяет под пашню, половину – под пастбище. После аварии на Чернобыльской АЭС в 1986 году Герхард занялся земледелием с применением исключительно органических удобрений и ни разу об этом не пожалел. Фермеры, занятые традиционным земледелием, говорит он, вынуждены постоянно решать дилемму: «wachsen oder weichen» – расширить хозяйство или исчезнуть. Ради увеличения урожая они вносят все больше химикатов в почву на своих полях. От участия в такой опасной гонке Герхард решил отказаться. Поскольку после аварии на АЭС «Фукусима-1» немецкое правительство от ядерной энергетики отвернулось, многие фермеры в ФРГ начали выращивать кукурузу на сырье для биотоплива. Но Герхард и здесь удержался от соблазна. Ничего „органического“ в этом процессе не происходит – просто создаются условия для сбраживания зеленой массы, когда она начинает выделять горючий газ. Не лежит у меня душа к кукурузе, ведь это растение не терпит сорняков, из-за которых ее рост замедляется. Она требует большой заботы, и ее сложно растить без химикатов. Но в Рейнланде (Рейнской области), где почва поплодороднее, многие фермеры занимаются земледелием с применением исключительно органических удобрений, и у них «это очень прилично получается». Никакого смысла во вспашке просторных участков земли близ реки Герхард не видит ввиду угрозы подтопления из-за дунайских паводков. Изменение климата он считает свершившимся фактом. Во времена его детства температура плюс 32 градуса по Цельсию в июле считалась редкой