Странники, идеалисты, бунтовщики. Русские писатели в поисках смысла жизни и ответов на вечные проклятые вопросы - Гэри Сол Морсон

его свита покидают Москву, власти объясняют сверхъестественные происшествия в соответствии со своей рационалистической идеологией. Простые люди могли шепотом говорить о «нечистой силе», но «наиболее развитые и культурные люди в этих рассказах о нечистой силе, навестившей столицу, разумеется, никакого участия не принимали». Однако «факт все-таки остается фактом, и отмахнуться от него без объяснений никак нельзя»[1195].

Но, как всегда, советские следователи справились с этой задачей. Странные события «все были объяснены, и объяснения эти нельзя не признать и толковыми и неопровержимыми». Оказывается, все дело в том, что в городе «работала шайка гипнотизеров и чревовещателей, великолепно владеющая своим искусством»: они «свободно внушали столкнувшимся с ними, что некие вещи или люди находятся там, где на самом деле их не было, и наоборот, удаляли из поля зрения те вещи или людей, которые действительно в этом поле зрения имелись». Как продемонстрировали телеграммы от ялтинской милиции, «гипнотизерская банда обладает способностью гипнотизировать на громадном расстоянии, и притом не только отдельных лиц, но и целые группы их»[1196].

Проблема этого «объяснения» заключается в том, что оно может подойти к чему угодно. Любой контраргумент можно объяснить воздействием гипноза. Эти «научные» объяснения не выдержат первого испытания научной теорией, допускающей возможность отсутствия подтверждения. Но разве выдерживают это испытание марксизм-ленинизм и другие мнимые общественные теории?

Дьявол, навещающий Ивана Карамазова, называет себя «иксом в неопределенном уравнении». Он существует для того, чтобы могли происходить непредсказуемые события. Я бы хотел восхвалять Бога, признается дьявол, но мне запрещено это делать, поскольку все говорят: «Потому что без тебя ничего не будет. Если бы на земле было все благоразумно, то ничего бы и не произошло. Без тебя не будет никаких происшествий, а надо, чтобы были происшествия»[1197].

Точно так же булгаковская демоническая сила непредсказуемости нарушает равновесие в мире, который исключил для себя возможность такой непредсказуемости. Изумление сталкивается с достоверностью.

Семиотический тоталитаризм

Если случайностей не существует, а социалистическое планирование безупречно с научной точки зрения, тогда причиной экономических неудач должен являться саботаж со стороны «вредителей». Чем больше неудач терпела плановая экономика и чем сильнее пустели полки магазинов, тем больше случаев саботажа обнаруживалось. В 1937 году усилилась кампания по «ликвидации последствий разрушительной работы диверсантов, шпионов и вредителей». Как писал историк Юрий Слёзкин, «ошибок и несчастных случаев больше не существовало. Любое отклонение от нормы – в мыслях, в поступках, в природе – было результатом сознательной деятельности сил тьмы»[1198]. Не было больше опечаток, на смену им пришло вредительство под маской «простой ошибки». После убийства в 1934 году Сергея Кирова главный цензор Борис Волин сообщал местным цензорам, что «мастерски замаскированная деятельность классовых врагов» обнаружилась на «художественном фронте». Художники и графики внутри на первый взгляд невинных произведений зашифровывают послания.

«Путем различного сочетания красок, света и теней … протаскивается явно контрреволюционное содержание.

Как замаскированная контрреволюционная вылазка квалифицирована символическая картина художника Н. Михайлова “У гроба Кирова”, где посредством сочетания света и теней и красок были даны очертания скелета.

То же обнаружено сейчас на выпущенных Снабтехиздатом этикетках для консервных банок …

Исходя из вышеизложенного – ПРИКАЗЫВАЮ:

Всем цензорам, имеющим отношение к плакатам, картинам, этикеткам, фотомонтажам и проч., – установить самый тщательный просмотр этой продукции, не ограничиваться вниманием к внешнему политическому содержанию и общехудожественному уровню, но смотреть особо тщательно все оформление в целом, с разных сторон (контуры, орнаменты, тени и т. д.), чаще прибегая к пользованию лупой»[1199].

У вас может возникнуть вопрос: зачем саботажникам маскировать послания, которые можно обнаружить только с помощью лупы? Ответ прост: поскольку случайностей не существует, можно ли найти этому иное объяснение?

Закон прогресса

В России XIX века, как и повсюду в Европе, закон прогресса, утверждавший, что История ведет мир к неизбежному улучшению, казался очевидным и доказанным наукой – разве теперь европейцы не живут лучше, чем сто лет назад? Время управлялось провидением, и история приобретала смысл. Вера в закон прогресса была по душе либералам, гегельянцам и социалистам, а после 1859 года подразумевала прогрессивное объяснение эволюционной теории Дарвина.

Белинский разделял похожие взгляды. В своем сочинении «Идея искусства» (1841) он с воодушевлением утверждал, что земля, населяющие ее существа и люди, управляющие природой, движутся «к ее совершенству. … Закон всякого развития есть то, что каждый последующий момент есть выше предшествовавшего». «Каждое важное событие в человечестве совершается в свое время, а не прежде и не после, – утверждал Белинский. – Каждый великий человек … выражает своею деятельностию дух того времени, в которое он родился и развивался». Современная свобода развивалась вместе с «полным покорением природы духу, которое выразилось в паровых машинах, почти уничтоживших время и пространство». Короче говоря,

«от первого пробуждения довременных сил и элементов жизни … до венца творения – человека; от первого соединения людей в общества до последнего исторического факта нашего времени – одна цепь развития, нигде не прерывающаяся …. И в природе, и в истории владычествует не слепой случай, а строгая, непреложная внутренняя необходимость»[1200].

В обзоре «Взгляд на главнейшие явления русской литературы в 1843 году» Белинский[1201] применил эту идею к истории литературы. Литература также «дви[жется] вперед неизбежным законом постепенного совершенствования», который сторонники «старческой литературы» никогда не смогут принять. Новшества всегда превосходят то, что было прежде, именно по той причине, что они новшества[1202].

«История на нашей стороне», лучше позже, чем никогда – подобные рассуждения, как отмечала Надежда Мандельштам, подрывают мысль[1203]. Вместо того чтобы задаться вопросом, истинна ли новая общественная теория и имеют ли смысл ее рекомендации, человек просто размещает ее на временно́й шкале. В результате те, кому следовало бы быть умнее, примиряются с жестокостью, оправдывая ее тем, что она больше соответствует современным, а не устаревшим человеческим ценностям. По мнению Мандельштам, лидер большевиков Николай Бухарин, которому позднее Сталин вынес смертный приговор, понял, что «новый мир, в построении которого он так активно участвовал, до ужаса не похож на то, что было задумано», но он по-прежнему верил, что любые сомнения в партии, являвшейся действующим лицом Истории, противоречат науке. «Теоретический детерминизм … смело наложил табу на всякое изучение действительности: зачем подрывать основы и вызывать лишние сомнения, если история все равно примчит нас к предсказанной цели?»[1204]

Чтобы понять мировоззрение российского общества XIX века и его советского наследника, необходимо осмыслить это использование слова «история» для обозначения не пассивного течения событий, а активного деятеля, имеющего собственные цели. События в истории не просто случаются: История вершит