Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

из журналистов довольно снисходительно поинтересовался у Джорджа, каково ему “быть парнем номер один, звездой”. “Я предпочел бы быть частью группы, – ответил Джордж. – Но нам пришлось сделать именно так, чтобы получить деньги [для Бангладеш]. Я должен был выставить себя на первый план – и надеяться, что друзья придут и помогут мне”.

Но двое его самых главных друзей, настоящих Друзей с большой буквы Д, делали скорее нечто совершенно противоположное помощи, прежде чем наконец разделить с ним сцену “Гардена”.

Эрику Клэптону быстро надоели Derek and the Dominos – как ему надоедала любая группа, – и он засел у себя дома в сельском Суррее в компании с девятнадцатилетней Алисой Ормсби-Гор и своей героиновой зависимостью, причем дочь пэра неоднократно рисковала добрым именем отца, добывая для Эрика героин, сама же искала забвения, выпивая по две бутылки водки в день.

Несмотря на все фокусы с Патти, Джордж не мог и мысли допустить, чтобы Клэптон остался за бортом концерта для Бангладеш. Целую неделю он бронировал для него места на один рейс за другим до Нью-Йорка и заказывал лимузины, которые встречали его в аэропорту Кеннеди, но напрасно. Многие из ведущих лид-гитаристов осаждали Джорджа в надежде получить эту работу, и в конце концов Джордж отдал ее Джесси Эду Дэвису из группы блюзмена Тадж Махала. Однако стоило Терри Дорану приехать домой к Эрику, чтобы сообщить, что в его услугах больше не нуждаются, как тот немедленно сообщил, что приедет.

Нечего было и пытаться протащить его ежедневную дозу через американскую таможню, и Джордж пообещал, что необходимый запас будет ждать Эрика в отеле. К несчастью, это оказалась “уличная бодяга” – то есть героин был настолько разбавлен тальком или сухой детской молочной смесью, что был примерно в 10 раз слабее, чем требовал организм Клэптона. Поэтому Эрик провел следующие три дня, запершись у себя в номере, в жестокой ломке, обливаясь потом и колотясь от озноба, пока Алиса и помощники Джорджа рыскали по городу в поисках барыги с товаром достаточной чистоты. В таком состоянии он едва обратил внимание, что Патти тоже приехала в Нью-Йорк, чтобы быть рядом с Джорджем в этот грандиозный момент; она приняла мудрое решение держаться от Клэптона подальше.

Участие Боба Дилана тоже оказалось под вопросом. В последний раз, когда Дилан играл живьем в Нью-Йорке, пуристы от фолка освистали его за то, что он “ушел в электричество”, и этот опыт все еще не давал ему покоя.

Когда они с Джорджем накануне концертов отправились осмотреть Madison Square Garden, Дилан встревожился еще больше. “Он посмотрел на все эти кинокамеры и на свет, увидел, какого размера зал, и сказал: «Нет, чувак, это не по мне»”, – вспоминал Джордж. – “Я сказал, что это и не по мне тоже: «Это первый раз, когда я делаю что-то подобное самостоятельно. Ты хотя бы выступал как сольный артист много лет»”.

Каждый из двух концертов собрал 20 000 зрителей, и совокупные продажи билетов принесли 250 000 долларов, то есть в десять раз больше, чем рассчитывал Джордж. При этом не было и намека на Великий Визг, который он находил столь отталкивающим в битловские времена. Аудитории обоих концертов слушали музыку в почтительной тишине, подобающей серьезности дела, которое они пришли поддержать, и даже аплодировали в благоговейно сдержанной манере, причем зрители первого из концертов вежливо похлопали даже после того, как Рави Шанкар и его музыканты провели краткую настройку инструментов на сцене.

Сам Джордж был охвачен приступом страха перед публикой, его тошнило, у него был расстроен желудок, и он испытывал сильнейшее искушение удрать подальше, как Дилан, пока не грянет роковой момент и надо будет “делать шоу”. Однако когда он вышел со своим белоснежным “стратокастером” на фоне светло-кремового костюма, когда уверенно вел концерт и сыграл – впервые вживую перед публикой – свои “Here Comes the Sun”, “Something” и “Wah-Wah”, в нем, казалось, было что-то от святого. И хотя публика этого так и не узнала, на этой сцене свершились два маленьких чуда.

Клэптон так и не смог побывать ни на одной репетиции, а поскольку сейчас он был до ушей накачан метадоном (заменителем героина), то не приходилось ожидать, что он сумеет взять хотя бы один осмысленный аккорд. Но когда пришла очередь “While My Guitar Gently Weeps”, он выступил вперед, чтобы сыграть соло дуэтом с Джорджем, и в нем было столько же взаимного тепла, сколько напряжения было в их дуэли на медиаторах из-за Патти во Фрайар-Парке.

В раскладке концерта, прилепленной сзади к “страту” Джорджа, значилось “Боб?” – и почти до последней минуты ответ выглядел как “Нет”; в самом деле, он был настолько застигнут врасплох, когда Дилан все же материализовался в кулисах с гитарой и губной гармошкой в держателе, что едва смог выдавить из себя слова, представляя “вашего – и моего – друга”.

И Дилан, будто в этом никто и не сомневался, выдал великолепный сет из пяти песен, в том числе “A Hard Rain’s Gonna Fall” (ничего удивительного для любого жителя Бангладеш) и “Just Like A Woman” с Джорджем и Леоном Расселлом на подпевках (ни намека на феминистский протест из-за строки “Она обламывается, прямо как маленькая девочка”).

Rolling Stone назвал концерты “кратким ослепительным отблеском всего лучшего, что было в шестидесятых”. Боб Уоффинден из New Musical Express написал, что они были “исповеданием веры” и что Джордж “вернул рок на путь истинный”. Рави Шанкар и его музыканты также получили заслуженное признание: Village Voice назвал Шанкара и его коллегу, выдающегося исполнителя на сароде Али Акбара Хана, “парой столь же уникальной, как Дилан и Харрисон”.

“А на следующий день, – подытожил Шанкар, – весь мир узнал имя Бангладеш”.

Все средства из фонда Джорджа и Рави Emergency Relief Fund, полученные от продажи билетов, концертного альбома и фильма, предполагалось передать Детскому фонду ООН (UNICEF) – нейтральной организации, которая не должна была задеть никакие политически чувствительные точки в зоне бедствия и с максимальной эффективностью доставить помощь туда, где в ней больше всего нуждались.

Джордж еще не знал этого, но уже сделал гораздо больше, чем просто облегчил конкретный гуманитарный кризис. Он изменил само восприятие рок-звезд как людей, мотивированных исключительно алчностью и эгоизмом, и показал, что шоу-бизнес может, если захочет, быть сообществом и мощной силой для производства добра. Концерт для Бангладеш станет образцом для подобных мероприятий в последующие десятилетия, от Live Aid до No Nukes и Rock Against Racism; многие из них будут большего масштаба, с большим числом звезд и большей прибылью – но ни одно не сможет сравниться с концертом Джорджа.

Глава 22

“Милостью Кришны ты один из великих