Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

из Нью-Йорка. Однако со времен All Things Must Pass подстегиваемая алкоголем паранойя Спектора совершила поистине квантовый скачок, и после пары пробных сессий он залег на дно в своем люксе в лондонском Inn On The Park, откуда его не удавалось выманить ни телефонными звонками, ни телеграммами.

Джордж, не желавший его потерять, получил разрешение отеля подняться на крышу над люксом Спектора и затем пробраться в номер через окно, чтобы умолить продюсера вернуться к работе, – нешуточный риск, если учесть, что с пистолетом Спектор теперь не расставался ни на улице, ни дома. Так или иначе, после пары таких смертельно опасных альпинистских экспедиций Харрисону пришлось признать поражение.

Впрочем, оно и к лучшему: после гималайских масштабов записи All Things Must Pass с целым оркестром в студии он хотел более интимного звучания с группой меньшего размера и состоящей из друзей вроде Ринго, Клауса Формана и пианиста Ники Хопкинса. Не будет на этот раз и Эрика Клэптона, с которым пришлось бы соперничать: Клэптон в конце концов решился сделать попытку избавиться от своей героиновой зависимости.

От сессий All Things осталось столько неиспользованного материала, что его хватило бы, чтобы обеспечить новому альбому мощный взлет, особенно с учетом того, что он должен был состоять всего из одной пластинки. Но Джордж написал почти полностью новый набор песен, и большинство из них открыто или иносказательно говорили о том, что все заметнее тяготило его: как можно совместить положение крупнейшей рок-звезды мира, каковой он, несомненно, теперь являлся, с простотой и смирением – единственным путем к тому, чтобы стать по-настоящему духовным существом?

Заглавный трек “Living In The Material World” был вдохновлен долгими беседами с Бхактиведантой о призрачности человеческого бытия и необходимости вырваться из бесконечного цикла рождений и новых воплощений – то есть достичь состояния высшего освобождения, которое в индуизме называется мокша.

Текст, по меркам Джорджа, был чрезвычайно личным – он касался того конкретного материального мира, в котором Джордж оказался вместе с “Джоном, Полом и Ричи” (имя, под которым все близкие знали Ринго), и признавался в том, что использовал свое тело “как автомобиль” (что не так уж много значило, учитывая его недавние демонстрации мастерства вождения).

Если в “My Sweet Lord” он выступал словно предстоятель в глобальной молитве, то теперь он казался уязвимым и неуверенным в себе – надеялся “не заблудиться и не сбиться с пути”, прежде чем увидит “Духовное Небо… милостью Господа Шри Кришны”.

Однако по мере того как работа над альбомом близилась к завершению, материальный мир снова выдвинулся на передний план. В апреле 1973 года предстояло продлевать менеджерский контракт Аллена Клейна, который четыре года назад подписали все бывшие битлы, кроме Пола.

Джордж и Ринго естественным образом обратили взоры на Джона, который в первую очередь и нанял Клейна, а затем неизменно защищал его от бесконечных обвинений в мошенничестве, которые тянулись за ним из Нью-Йорка. Но теперь непрерывный поток уличающих свидетельств о его работе в Apple заставил даже Джона признать, что, возможно, Пол с самого начала был прав насчет Клейна.

Для Джорджа последней каплей стала неспособность Клейна защитить проект “Бангладеш” от Налоговика (Taxman), которого Джордж ненавидел лютой ненавистью еще со времен битловского “Револьвера”. Следующим летом ему придется подписать чек на миллион фунтов от Apple в адрес Налоговой службы Великобритании.

Итак, контракт Клейна не был продлен, и он, словно разминаясь перед неизбежными судебными баталиями, немедленно подал в суд на Джорджа за то, что тот предположительно не погасил заем примерно в 270 тысяч долларов, выданный ему клейновской компанией ABKCO, а также заявил, что Harrisongs Inc., владеющая правами на песни Джорджа в США, должна по справедливости принадлежать ABKCO.

Одно из множества изменений, произошедших в мире поп-музыки с 1969 года, заключалось в том, что звезде уровня Джорджа требовался уже не просто менеджер на все руки, а чрезвычайно специализированный финансовый советник. Его друг, комический актер Питер Селлерс, порекомендовал Джорджу американского адвоката-экспата по имени Денис О’Брайен, который сумел навести порядок в сложных финансовых делах Селлерса после того, как тот снялся в фильмах о Розовой пантере.

В отличие от коренастого Клейна с лицом уличного хулигана и набриолиненными волосами, О’Брайен оказался угловатым и лысым, в огромных очках и с постоянной застывшей улыбкой, словно у куклы-чревовещателя. Он завоевал симпатию Джорджа, сделав экстравагантные комплименты его уму – вместо того, чтобы предсказуемо похвалить его музыку: “Председатель совета директоров Shell, Rio Tinto Zinc, IBM, Ford… Я знаком со всеми этими людьми, но никогда не встречал никого, кто был бы настолько собран”.

На Джорджа, в свою очередь, произвели большое впечатление цивилизованные манеры О’Брайена и то, что он, по-видимому, отлично разбирался в экономике суперзвезд: “За двадцать минут, – говорил он, – Денис может извлечь из балансового отчета больше, чем большинство людей за двадцать часов”.

Это наблюдение окажется чрезвычайно верным, хотя и не совсем в том смысле, который он имел в виду.

Ни одного альбома со времен All Things Must Pass не ожидали с таким нетерпением, как Living In The Material World. Уже через два дня после его релиза в США (30 мая) Американская ассоциация звукозаписывающей индустрии сертифицировала альбом как золотой – было продано более полумиллиона экземпляров. Во второй раз Джордж взобрался на “двойную вершину Billboard”: и альбом, и сингл с него “Give Me Love (Give Me Peace On Earth)” заняли первые места в соответствующих чартах журнала.

По большей части альбом отражал влияние Бхактиведанты и собственных духовных исканий Джорджа; у песен были космические, но не слишком цепляющие названия вроде “The Light That Has Lighted The World”, “The Day The World Gets Round” и “The Lord Loves The One (That Loves The Lord)”. Часто его голос, казалось, почти растворялся в напеве мантры, и за него начинала говорить его слайд-гитара.

Впрочем, настроение было не исключительно духовным. Более насмешливая сторона его гения брала слово в “Sue Me Sue You” – блюзовой мелодии, толковавшей о таких неприятных и новых для него вещах, как условное депонирование и вручение судебных повесток. “Miss O’Dell” заняла место, на котором когда-то могло находиться любовное послание Патти. Единственным продуктом вторичной переработки стала нетипично антинаркотическая “Try Some Buy Some”, которая уже выходила в исполнении Ронни Спектор, жены Фила, и которую Джордж теперь перепел поверх заново смикшированной спекторовской “стены звука”.

Он следовал (или так казалось) наставлениям Бхактиведанты о смирении и отказался продвигать альбом обычным способом, в виде интервью для прессы и телевидения; его ближайшее публичное появление на сходном по духу мероприятии состоялось лишь через два месяца после выхода альбома, когда он вместе с Бхактиведантой принял участие в