Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

Malcolm and His Struggle Against the Eunuchs), которую они с Патти видели на сцене всего через две недели после свадьбы; тогда он был несколько шокирован всеми этими шутками про эрекцию. Он также отвечал за саундтрек фильма, и когда бывший роуди Beatles Мэл Эванс представил ему Splinter, он озвучил с их помощью ключевую сцену, в которой они исполняют свою песню “Lonely Man”.

Фильм “Малыш Малкольм” – качественная работа с Джоном Хёртом и Дэвидом Уорнером в главных ролях – едва не остался на полке, когда обнаружилось, что он входит в число совместных активов Beatles, арестованных по иску Пола в Высоком суде в 1971 году. Режиссер Адам Купер признавал заслугу Джорджа в том, что он вызволил фильм, впоследствии тепло принятый критикой и взявший призы на фестивалях в Берлине и Атланте. Все это стало ценным опытом на пути к будущей карьере в киноиндустрии, которая почти вытеснит музыку из его жизни.

После эпизодической роли в “Малыше Малкольме” участники Splinter переместились во Фрайар-Парк для записи альбома, на котором Джордж был не только продюсером, но и сам сыграл на нескольких инструментах, чтобы подкрепить их две акустические гитары. При всем благоговении они не могли не отметить, сколько Courvoisier он выпивает и как часто тот одинокий человек, о котором они пели – “цепляющийся за прошлое и ушедшее”, – словно появляется перед ними во плоти.

Его собственный следующий альбом, хотя и выходил по-прежнему на Apple, должен был называться Dark Horse. И наиболее очевидным способом обеспечить альбому и новому лейблу максимальную известность был гастрольный тур. Еще до 1971-го он бы сразу отмел эту мысль. Но Концерт для Бангладеш снова пробудил в нем вкус к живым выступлениям, а заодно продемонстрировал, насколько сильно изменилась публика со времен битломании.

Изменились и организаторы гастролей, и самым подходящим кандидатом на роль промоутера этого чрезвычайно деликатного тура был Билл Грэм – основатель прославленного концертного зала Fillmore в Сан-Франциско и первый представитель этой профессии, у которого было нечто похожее на душу. После долгих переговоров во Фрайар-Парке Грэму удалось получить согласие Джорджа провести в ноябре–декабре 1974 года концертный тур, причем только по Северной Америке, с выступлениями в сорока трех крупных залах в двадцати шести городах.

Однако это должно было быть совсем иное турне, не похожее на совместные путешествия с Джоном, Полом и Ринго. Он не собирался выдавать одни и те же старые хиты под шквал Великого Визга; он хотел продолжать и развивать сотрудничество с кругом музыкантов, который уже сложился вокруг его сольных альбомов. И прежде всего тур был способом привлечь больше внимания к артисту, которого он считал куда более достойным внимания, чем он сам. Он принял устрашающий график Грэма лишь с тем условием, что Рави Шанкар с его оркестром будут равноправными хедлайнерами концертов.

Среди музыкантов, которых он отобрал для турне, был Том Скотт, молодой джазовый саксофонист из Калифорнии, изучавший индийскую ритмическую систему под руководством Харихара Рао – одного из самых выдающихся учеников Шанкара; Скотт играл на альбоме Shankar Family & Friends. “В первый же день Джордж подошел ко мне в студии и сказал: «Ты ведь тот парень, что учился у Харихара, верно? – вспоминает Скотт. – Не хочешь потусоваться вместе после сессии? – Фигасе! Потусоваться с самим Джорджем Харрисоном во плоти? Да вообще!»”

Они пересеклись снова, когда джаз-роковая группа Скотта L. A. Express сопровождала Джони Митчелл в ее концерте в лондонском театре New Victoria. Джордж пригласил Скотта во Фрайар-Парк, и довольно скоро последовало приглашение войти в состав гастрольной группы; такое же приглашение получил и барабанщик L. A. Express Джон Герин.

“Он был восхитительным человеком – добрым, забавным и скромным, – вспоминает Скотт. – Его мелодичный стиль игры слайдом был мгновенно узнаваем – после двух-трех нот ты знал, что это он, – но, хотите верьте, хотите нет, он считал себя всего лишь «нормальным» гитаристом. Странная ситуация – пытаться убедить человека с такой всемирной славой оценивать себя чуть повыше”.

Новость о том, что первым экс-битлом, который отправится в турне под собственным именем, будет именно тот их них, кто главным образом несет ответственность за прекращение концертной деятельности Beatles в 1966 году, произвело сенсацию в музыкальной прессе по обе стороны Атлантики. По случайному совпадению эта новость появилась в том же номере Melody Maker, что и большая фотография Пола, чья группа Wings наконец-то добилась коммерческого успеха на волне моды на глэм-рок.

Ни триумфы Джорджа в последние годы, ни восхищение окружавших его молодых музыкантов вроде Тома Скотта не могли смягчить его враждебных чувств по отношению к человеку, которого он считал главным виновником своих передряг в Beatles. “У меня не было никакой веры в себя [к моменту, когда они распались], после стольких лет, проведенных с Полом Маккартни, – говорил он интервьюеру примерно в это время. – Потому что он загубил меня как гитариста”. Ну что можно на это сказать: со стороны ничего подобного заметно не было.

Билл Грэм вскоре смог отрапортовать, что турне Джорджа Харрисона Dark Horse “разошлось подчистую” – то есть все сорок три концерта были распроданы. Международные медиа слетелись на пресс-конференцию в отеле Beverly Wilshire в Лос-Анджелесе, чтобы услышать от Джорджа, чем турне не будет: оно не будет повторением Концерта для Бангладеш, сказал он журналистам, и уж тем более ни в коем случае не станет воссоединением Beatles – хотя недавно бывшим членам группы предложили 15 миллионов долларов за один-единственный совместный концерт.

“Одна из причин, по которой я это делаю [отправляюсь в тур], – сказал он, – в том, что я стал превращаться в адвоката или бухгалтера. Я хочу попробовать снова стать музыкантом”.

Как и следовало ожидать, вскоре посыпались вопросы о романе Патти и Эрика Клэптона. Сначала Джорджа спросили, не собирается ли он написать своего рода “опровержение «Layla»” – песни, с помощью которой Клэптон добивался его жены – и в концертных залах, и в записи.

Он не пытался уклониться от темы. “Эрик Клэптон много лет был близким другом, и я очень рад тому, что это случилось”.

“Как вы можете этому радоваться?” – настаивал журналист.

“Потому что он классный. Я предпочитаю, чтобы она была с ним, а не с каким-нибудь придурком”.

Намерен ли он теперь получить развод?

“Нет, – сказал он, – это такая же глупость, как брак”.

Однако, как это часто бывало, он слишком поторопился.

Взлет лейбла Dark Horse был стремительным, вполне достойным Пегаса. Его первый релиз, альбом дуэта Splinter под названием The Place I Love с мультиинструментальным сопровождением Джорджа, попал в чарт Billboard, а сингл из альбома, “Costafine Town”, вошел в топ–20 в Британии, Австралии и Южной Африке.

С самого начала Джордж твердо решил избежать той сумасбродной расточительности,