Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

вождя кадетской партии услышать заявление о контрреволюционных надеждах, возлагавшихся и «высшими сановниками при дворе» и их контрагентами – кадетами на кадетское министерство, чтобы отказаться от какой бы то ни было поддержки этого лозунга.

Мы понимаем, конечно, как приятно теперь г. Милюкову иметь возможность выступить перед контрреволюцией с доказательствами (неоспоримыми, надо признать) того, что вся тактика либерализма была рассчитана на удушение революции.

Еще приятнее для него иметь возможность доказывать Столыпину, что эта задача не была либерализмом выполнена только потому, что он не встретил достаточной «поддержки справа», что ответственность за революцию ложится именно на правительство, не пожелавшее вовремя вступить в сделку с контрреволюционным либерализмом.

И эта приятная для г. Милюкова возможность защищать теперь перед контрреволюционным собранием контрреволюционный смысл либеральной политики в русской революции указывает лишь лишний раз, что единственной объективнореволюционной тактикой была та, которая отмежевывалась от либерализма на всем протяжении и на каждом этапе революции.

Наличность среди сил русской революции класса, который самым своим положением приведен был к этой тактике и который единственный, – ибо все, что не стояло на точке зрения пролетарской борьбы, колебалось между либерализмом и революцией, – проводил эту тактику недоверия на всем протяжении русской революции (за что и удостаивается ныне от Мартовых, Масловых, Потресовых и Череваниных упреков в разнузданности классовых инстинктов), т. е. революционная борьба пролетариата и разрушила все надежды, и все построения либерализма. Эта борьба поставила все вопросы на почву гражданской войны и тем самым выкинула либерализм из мутной водицы маклерства и торгашества, где он собирался плавать, на каменистую почву революции, в атмосферу, где его участью было политическое ничтожество.

Когда, наперекор всем стремлениям либерализма и вопреки и, несмотря на все колебания непролетарских, мелкобуржуазных групп, собранных под крылышко либерализма на Парижском конгрессе 1904 г., гражданская война, втянувшая и широкие крестьянские массы, разразилась, либерализм – по великолепному выражению г. Милюкова – почувствовал, «что в тот момент наше время не пришло». «Левые партии продолжали свою революционную борьбу, а мы не получили почвы для борьбы (сделки?) строго конституционной».

С этого момента все попытки либерализма стать направляющей политической силой неизбежно оканчивались поражением и его объективной задачей стало – в борьбе с революцией – лишь расчищать дорогу столыпинско-гучковской контрреволюции.

С самого начала нелепой и утопичной была попытка задержать его на этом пути, попытка поставить либерализм на службу революции.

Нам незачем возвращаться здесь к лозунгу «не пугайте буржуазию», в котором некогда сконцентрировалась вся оппортунистическая мудрость меньшевиков, ни к их развращающим попыткам поддержать иллюзию общенациональной борьбы, в которых они прямо играли на руку торгашам народной свободы. Но им полезно будет узнать, хотя бы из речи г. Милюкова, тот смысл, который условия вкладывали в их лозунг «поддержка требования к.-д. министерства», раз немарксистское представление о характере русской революции помешало им уразуметь этот объективный смысл из анализа самого хода дела. Этот лозунг был, кстати, одним из самых ярких моментов в романе меньшевиков с кадетами. Теперь должно быть совершенно ясно, что правительство Трепова и Игнатьева бросилось к кадетам, когда ему казалось, что ему не справиться с революцией, и когда кадеты обещали им это сделать. Спор между Милюковым и Треповым шел только о том, какая комбинация правительственных и кадетских чиновников способна быстрее и радикальнее ликвидировать революцию. При этих условиях поддержка той или другой комбинации была поддержкой того или другого метода ликвидировать революцию.

И напрасно будут делаться попытки оправдать меньшевистский лозунг отделением субъективных задач кадетов от объективной роли к.-д. министерства. Речь ведь шла, как это прекрасно видно теперь из речи г. Милюкова, именно о самой возможности подобного министерства. И вот именно для того, чтобы показать, что кадетское министерство действительно способно ликвидировать революцию, «злейшие враги революции», как рекомендует себя г. Милюков теперь, опираясь на авторитет Плеханова, требовали себе от пролетариата поддержки. Милюков должен был показать поддерживающий его вотум пролетариата, чтобы получить согласие Столыпина быть употребленным на борьбу с революцией. При этих условиях, вотируя поддержку требований Милюкова, меньшевизм вотировал доверие треповскому либерализму.

Но если бы даже этот вотум осуществился, если бы он и показался убедительным Трепову, то и тогда г. Милюкова бы прогнали в тот самый день, когда оказалось, что в своих ликвидаторских задачах он не может опереться на «красную силу», т. е. на следующий день его вступления в министерский кабинет. И тогда тот вотум, которого добивались меньшевики, оказался бы еще нагляднее, чем теперь, игрушкой в руках придворной камарильи, и в историю революционной борьбы пролетариата оказался бы вписанным момент, когда он был шашкой в игре либералов с правительством.

Ибо, действительно, либеральное, хотя бы и кадетское, министерство, возможно, было бы разбито настолько, что не имело бы возможности торговаться с либерализмом, и, уступая свою действительную власть буржуазному либерализму, не держало бы его самого в плену своих целей. Только тогда к.-д. министерство, будучи результатом дальнейшего напора масс на монархию, явилось бы само исходной точкой дальнейшего развития революционной борьбы. Даже либеральное министерство лежало на пути дальнейшей борьбы и с черносотенной шайкой, и с либерализмом, а не на пути поддержки либерализма.

А теперь чуть-чуть не министр, не достигший портфеля только потому, что ему не удалось доказать, что он пользуется доверием «красной силы», г. Милюков всю свою «оппозицию» Столыпину построил на том, что он лучше Столыпина умеет прекращать революции.

«Я обвиняю правительство в том, что оно не арестовало организацию с.-p., имея все нужные для этого сведения», – говорил в благородном негодовании «левый кадет» Пергамет. «Правительственные меры не гарантируют нам прекращения революции… правительство бессильно… нельзя прекратить революцию теми путями, той системой, которую выбирает правительство»… наоборот, «этим путем можно только увековечить революцию», – развивает до конца его мысли г. Милюков.

Либерализм, построивший всю свою позицию на вопросе: почему вы не прекратите революцию?.. – вот тот живой мертвец, который претендовал на поддержку своих требований пролетариатом, который в своих мертвящих объятиях держал оппортунистов социал-демократии и который оправдывается в своих заигрываниях с революцией тем, что «умнейшие революционеры всегда считали нас злейшими врагами революции».

Р. S. В прениях приняли участие и социал-демократы. Позиция главных ораторов фракции не выдерживает и самой снисходительной критики. Открытую политическую кампанию против явных черносотенцев и либеральных душителей революции фракция подменила мелкой, юридической критикой, обличением Столыпина в «незаконных» действиях и т. п. Подсиживать Столыпина и ловить его на нарушениях законов «мира» – задача либерализма, наша задача – готовить войну, и этому делу обязана помогать наша думская фракция. Попытка же т. Полетаева[198] дать резкую критику к.-д., которую мы