Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон

сторону справедливости». Все, кто мог найти в себе силы присоединиться к нему, были призваны маршировать в этом направлении, связывая себя воедино своей человечностью. Свободные и равные в своих неустранимых различиях, они должны были, держась за руки, соединиться как люди, единые как дети Божьи, но одновременно отличные друг от друга.

Преподобный доктор Кинг очень любил руки. Он свободно протягивал свои и тепло принимал чужие. Когда он приветствовал последователей с трибуны или сцены, то делал это, как добрый пастырь, коим он и был, мягко взмахивая ладонью, обращенной наружу.

В Священном Писании насчитывается более 1400 упоминаний о руках – руках смертных и руках Бога. Соединенные руки, как прекрасно знал Кинг, символизируют «узы христианской любви». Он закрепил эти узы, будучи духовным лицом, и постоянно вновь укреплял их, маршируя в христианской общности. Но также он понимал, что сила и символизм сцепленных рук, как и сам образ руки, выходят далеко за пределы строго христианского смысла6.

Марш на Вашингтон, округ Колумбия, 28 августа 1963 г.

Фото Леонарда Фрида / Magnum Photos 02–Stock (Estate)

Руки, на самом деле, давно служат символом того, что делает человека человеком. Они появляются в очертаниях самых первых примеров человеческого искусства, фиксируя коллективное присутствие на стенах доисторических пещер, где все индивидуальное скрыто во тьме. Но в то же время руки – это маркеры уникальности и различий. В Древнем Вавилоне и Древнем Китае отпечатки рук служили печатями, уникальными отметками, которые, как и подписи, было трудно подделать. Как выяснил в конце XIX века британский евгеник Фрэнсис Гальтон, каждый из нас обладает абсолютно уникальным набором отпечатков пальцев, не меняющихся на протяжении всей жизни. В буквальном смысле не существует двух людей с одинаковыми руками. Все – разные.

Однако, как всегда знали трудящиеся, человека можно редуцировать до его рук, лишить его человечности и отчуждать от плодов его труда, рассматривая его не как уникальную личность, а как инструмент и фактор производства, винтик в машине. В своей речи, произнесенной в Нэшвилле, штат Теннесси, в 1962 году, Кинг неодобрительно отметил, что белые плантаторы на довоенном Юге называли рабов своими «руками». Это, по его словам, было нарушением категорического императива Иммануила Канта, согласно которому «ко всем людям нужно относиться как к цели, а не как к средству». Всех людей следует уважать в их достоинстве7.

Рисунки рук в пещере Сумпанг Бита, Индонезия, сделанные 39 тысяч лет назад.

Похожие отпечатки рук были найдены в Альтамире, Испания, и других древних местах.

Фото Реми Массона / Nature Picture Library/ Science Photo Library

Лидеры рабочего движения и социалисты высказывали аналогичные мнения, анализируя эксплуатацию работников ручного (англ, manual) труда. В английском языке «рука» (hand) в этом слове скрыта (от латинского корня manus – «рука»). Но в других языках эта связь находится на виду. Handworker по-немецки – это ремесленник, мастер, чья работа отличается оригинальностью, но чье выражение индивидуальности, как не преминул заметить Карл Маркс, стирается условиями массового производства при капитализме. Отчасти поэтому рабочие-пролетарии соединяли руки, демонстрируя таким образом символ солидарности, взаимного признания и коллективной власти. Хотя сцепленные руки – жест, связанный с традицией иконографии и восходящий как минимум к XVI–XVII векам (к слову, рукопожатие служило ритуальным жестом примирения на миротворческих церемониях задолго до этого), со времен Французской революции они стали служить мощным символом «братства». После этого так называемые «братские руки» (Bruderhande) стали повсеместно использоваться в качестве символа солидарности среди рабочих8.

Кинг, несомненно, осознавал более широкое значение своих жестов. Он знал: то, как мы держим руки и как мы ими играем, имеет огромное значение. Если взять за руку другого, то рука индивидуальных различий становится рукой человеческой солидарности. Когда руки сцеплены в знак общности и признания, они становятся частью того, что Кинг назвал «самой прочной силой», «оружием любви»9.

Кинг помог обществу выковать это оружие, едва окончив духовную школу, будучи молодым пастором на улицах Монтгомери, штат Алабама, куда он переехал в 1954 году, чтобы стать служителем баптистской церкви на Декстер-авеню. Вскоре он уже держался за руки с людьми, которые годами боролись с сегрегацией в городе, такими как Джо Энн Робинсон, глава женской общественной организации, которая ранее подала петицию в городской совет Монтгомери, чтобы исправить ситуацию с грубым обращением с пассажирами в городских автобусах; или швея и опытная активистка ААЛ СР Роза Паркс. 1 декабря 1955 года Паркс, как известно, отказалась уступить свое место в автобусе белому пассажиру, что было заранее спланированной акцией протеста, и ее поступок был не первым подобным случаем. Несколькими днями позже Кинг возглавил Общество улучшения Монтгомери, которому было поручено содействовать в координации протестов и последовавшего за ними 13-месячного бойкота10.

Кинг, как и Паркс, был лишь одним из смелых голосов в великой «коллективной борьбе», частью обширной сети низовых организаторов и дисциплинированных отрядов, состоящих из мужчин и женщин, которые выполняли трудоемкую работу – стучались в двери, отправляли конверты, подписывали петиции и перевозили пассажиров по городу в волонтерских такси во время длительного бойкота. Принятое в декабре 1956 года решение Верховного суда о запрете сегрегации в общественном транспорте последовало за предыдущим решением по делу «Браун против Совета по образованию» (1954), в соответствии с которым была запрещена сегрегация в государственных школах. Эта победа выдвинула Кинга в центр национального и международного внимания. Но наибольшее внимание привлекли методы, использованные в Монтгомери, и этические принципы, лежащие в их основе. Соединив руки в мирном, а не в насильственном порыве, десятки тысяч личностей смогли показать, насколько велика коллективная сила, которую можно направить в нужное русло с помощью самообладания и стойкости11.

«С самого начала движением руководила одна основополагающая философия», – вспоминал Кинг в 1958 году в своих мемуарах о бойкоте под названием «На пути к свободе». Эту философию называли по-разному: «ненасильственное сопротивление, отказ от сотрудничества или пассивное сопротивление». Но чаще всего в первые дни звучало выражение «христианская любовь». Кинг незадолго до этого защитил докторскую диссертацию по теологии в Бостонском университете, где он занимался христианской рефлексией о различных выражениях любви в Священном Писании (эрос, филин, агапе). Опираясь на шведского богослова Андерса Нюгрена, чье исследование 1953 года «Агапе и Эрос» определило бескорыстную любовь Христа (агапе) как главную созидательную силу во Вселенной, Кинг перенес агапе в центр своего представления о нравственности. «Агапе – это бескорыстная любовь», – писал он. «Это любовь, в которой человек ищет не своего, а пользы другого (1 Кор. 10:24). Агапе начинается не