«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

К этой статье имеется несколько рукописных источников, в частности, упомянем наборную рукопись (РНБ. Ф. 304. № 20. 16 л.) – перебеленную копию статьи, сделанную рукой М. М. Замятниной, с авторской правкой, а также корректуру с правкой автора и редактора (ИРЛИ. Ф. 607. № 231. Л. 3–8).

Наибольший интерес для нас представляет папка с рукописями под названием «Несколько слов о лирике Юргиса Балтрушайтиса» (ИРЛИ. Ф. 607. № 155), с указанием листажа (40 л.) и пометой «Б/д». Произвольное заглавие этой единице дали архивисты по хорошо читаемому беловому автографу, которым открывается папка. Предназначение этого документа не совсем понятно. По содержанию: перечисление «некоторых особенностей» лирики друга-поэта, которые, следует заметить, коррелируют с запросом заказчика – дать «небольшую характеристику поэзии Балтрушайтиса», – можно было бы принять за первые подступы к статье. Но чистовой характер рукописи и подпись-автограф под ним указывают, что текст предназначался для публичного использования, возможно как программка выступления. Во всяком случае, к тексту настоящей статьи он не имеет прямого отношения, хотя перечисленные здесь «особенности музы Балтрушайтиса» получили в ней развитие. Что касается указанного на папке листажа (40 листов, то есть 80 страниц), то перед нами 50 страниц, содержащих записи, и 30 пустых страниц (как правило, это обороты записанных листов).

Однако расшифровывая и идентифицируя автографы и систематизируя материал, который здесь сложен в произвольном порядке, мы обнаружили четыре страницы, которые вообще не имеют отношение к статье о Балтрушайтисе. Так, на обороте первого листа имеется надпись на верхнем поле крупными печатными буквами, смысл которой мы не смогли расшифровать: «К, П, О, Ж, С» (рука Иванова тут не установлена), на обороте пустого л. 16 записаны черновые наброски к поэме «Ты еси», на л. 9, как нам удалось установить, содержатся выписки из книги Э. К. Метнера «Размышления о Гете. Кн. I. Разбор взглядов Р. Штейнера в связи с вопросами критицизма, символизма и оккультизма» (1914), а на л. 16 – заметки, начинающиеся записью: «Б. А. Куфтин (?) – предс<едатель>» и выпиской отдельных слов и мыслей, возможно сделанные на каком-то московском заседании.

Итак, к статье о Балтрушайтисе, если не считать указанной беловой записи – с характеристикой «музы Балтрушайтиса», имеют отношение 45 страниц, записи на которых, за редким исключением, представляют не связанные между собой черновые и беловые фрагменты статьи (28), выписки стихотворных цитат (6) и наброски разрозненных мыслей (7). О записях еще на четырех страницах мы скажем особо.

В текстологической справке и в разделе «Другие редакции и варианты» мы сгруппировали эти автографы следующим образом: сначала описан первый приведенный выше лист (БА1), затем идет отдел «Выписки цитат из стихотворений Балтрушайтиса», за ним – «Наброски мыслей к разным главам». Внутри этих отделов каждый фрагмент, написанный неразборчивой скорописью Иванова, мы определяем как черновые наброски (ЧН) и последовательно их нумеруем, прикрепляя, по возможности, цитаты и мысли к соответствующим главам и размещая их в последовательности глав в статье.

Все дальнейшие автографы являются черновыми и беловыми фрагментами текста статьи. В текстологической справке и в разделе «Другие реакции» они распределены по главам статьи, с рубриками: «Глава I», «Глава II» и т. д. Внутри главы они начинаются с черновиков, потом идут беловики, причем, если встречается перебелка какого-то чернового наброска, то она идет следом за соответствующим ЧН. Сами фрагменты (как черновые, так и беловые) расположены в последовательности текста главы, к которой они относятся.

Самым сложным оказалось распознание стихотворных цитат. Иванов часто записывал их для себя нечитаемым почерком. Чтобы их расшифровать, надо было прибегнуть к поискам цитат по печатным текстам Балтрушайтиса, то есть по одному-двум разобранным словам искать и распознавать цитируемые фрагменты стихотворений.

И тут мы столкнулись с первой загадкой. Нескольких выписанных цитат из стихотворений Балтрушайтиса не оказалось в первых двух его стихотворных сборниках – «Земные ступени» (1911) и «Горная тропа» (1912), то есть в сборниках, которые вышли до работы Иванова над статьей и, несомненно, были у него под рукой или на слуху. Отсутствующие цитаты оказались выписками из стихотворений, вошедших в сборник «Лилия и Серп». Не только в черновиках, но и в окончательном тексте статьи автор неоднократно ссылается на образы и строки из стихотворений этого третьего сборника, который, как известно, был издан вдовой поэта только в 1948 году.

На этот сборник Иванов ссылается уже во второй главке статьи. Здесь, называя Балтрушайтиса «новым элевсинцем», который «в подобии озимого зерна прозревает откровение вселенской жизни и залог вселенской надежды», он в сноске отсылает к нескольким стихотворениям из сборника «Горная тропа» и прибавляет: «Окончательное выражение находят настроения этого последнего периода в еще не вышедшей в свет книге стихов „Лилия и Серп“»1452.

Известно, что часть стихотворений, собранных вдовой поэта в этой книге, была написана Балтрушайтисом в 1910‑е годы и некоторые из них тогда же опубликованы в периодике. И тогда же появилось заглавие сборника «Лилия и Серп»1453, которое было изначально названием цикла из шести стихотворений, опубликованных в журнале «Заветы» (1913, № 1), три из которых: «Полночный парус», «Солнечные крылья» и «Лесной водопад» – Иванов цитирует в своей статье. Заметим, что тексты первых двух указанных стихотворений здесь имеют ранние варианты по отношению к окончательным текстам (в сборнике «Лилия и Серп»). С этими вариантами их цитирует Иванов1454, то есть можно было бы предположить, что он пользовался журнальной публикацией. Однако третье стихотворение из этого цикла «Лесной водопад» у Иванова имеет другое название («Водопад») и вариант в последнем стихе: «Чаша смертной тишины?» (РЛ-XX, с. 311), не зафиксированный ни в журнальной публикации, ни в сборнике, где последний стих: «Чаша сна и тишины!»1455. Это косвенным образом указывает, что Иванов пользовался какими-то другими источниками текстов, а не ранней публикацией.

Ранние варианты встречаются у Иванова и в названии стихотворения «Предчувствие» (см.: РЛ-XX, с. 305), тогда как в сборник оно вошло без заглавия по первой строке: «Предвижу разумом крушенье…»; однако стих 11 у Иванова («Всем даром терний и распятий») вариативен по отношению к этому же стиху в первой публикации («Всем чудом терний и распятий»). В сборнике стих 11 такой же, как в цитате Иванова, но само стихотворение имеет дополнительную строфу (поэтому в ЛиС это стих 15 (ЛиС, с. 65)). Так же смесь ранних и поздних вариантов зафиксирована в цитатах Иванова из стихотворений «Раздумье» («Все строже мыслю я, вникая…»)1456, «Напутствие»1457 и «Чудом тени»1458.

Не множа примеры разночтений в цитатах у Иванова с текстами публикаций стихотворений Балтрушайтиса, сделаем вывод, что вероятным источником цитат был какой-то промежуточный вариант текстов, который Иванов мог получить только от автора. Об этом же в статье Иванова свидетельствуют ссылки и цитаты на стихотворения Балтрушайтиса, которые или вообще не были опубликованы при жизни поэта, или были опубликованы в периодике после выхода статьи. Мы имеем в виду стихотворения «Море и Капля» и «Верую»1459.

Итак, при осмыслении всего сказанного напрашивается единственное объяснение знакомства Иванова с неканоническими или не опубликованными текстами этих стихотворений, а именно: он мог получить их только от самого автора.

Предположение это имеет резоны.

Известно, что к 1914 году относится начало дружбы поэтов. Они были хорошо знакомы и раньше1460, участвовали в совместных начинаниях: например, в символистских журналах и альманахах, в венгеровском издании Байрона в «Библиотеке великих писателей» (1904); позже, в 1915–1917 годах, по свидетельству биографа Балтрушайтиса, он помогал Вяч. Иванову переводить литовские народные песни для готовившегося в издательстве «Парус» «Сборника литовской литературы» под редакцией Ю. Балтрушайтиса и М. Горького1461. Кроме того, оба они в 1917 году активно участвовали в организации «Lo studio italiano»1462.

Подлинное сближение поэтов началось в 1914 году, когда отношения между Ивановым и Балтрушайтисом приняли характер задушевной дружбы. Лето 1914 года семейство Ивановых проводило вместе с супругами Балтрушайтис