Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

себя хорошим партнером в постели, но других девушек, к своему удивлению, впечатлил. Я понимаю, что сексуальные способности – не то, что стоит ценить такому «интеллектуалу», как я, но трудно побороть биологическую гордость. Если честно, у меня поднялась самооценка, и я стал счастливее.

Я мог бы легко превратиться в донжуана. Желание было, но не хватало времени. Творчество все равно оставалось для меня превыше всего, причем писал я в больших объемах, поэтому возможности для интрижки возникали редко. Я об этом не жалею, поскольку для меня даже секс стоит на втором месте после писательства.

А главное, речь никогда не шла о «любви». Каждое приключение в течение 1950-х осталось не более чем приключением как для женщины, так и для меня. Все-таки у нас не возникало ничего общего, кроме мимолетного увлечения.

С Джанет все иначе. Я нашел ее компанию интересной и приятной, когда мы вместе посетили Всемирную конвенцию в Питтсбурге в 1960-м и потом в Вашингтоне в 1963-м. (Помню, в Вашингтоне мы ненадолго сбежали с конвенции на экскурсию по Белому дому и музеям.) Затем в 1969-м, когда Гертруда и Робин отправились с друзьями в Великобританию, Дэвид находился в специальной высшей школе в Коннектикуте, а я остался дома один, Джанет приехала в Бостон.

Она остановилась в отеле неподалеку, и мы пару дней колесили по северо-востоку Массачусетса, побывали в таких местах, как Салем и Марблхед. С ней я, правда, забывал о писательстве – и это единственный такой случай, который могу вспомнить навскидку. На самом деле та пара дней – самая беззаботная пора в моей жизни, потому что меня ничего не обременяло: ни кондитерская, ни школа, ни работа, ни семья, ни даже творчество. Весь мир ненадолго свелся к одной только Джанет.

Но важнее всего была не радость от ее физического присутствия, а само совпадение наших характеров и мышления – по сути, из-за этого-то сходства для нас имело такое значение физическое присутствие. Мне хватило бы одних писем, чтобы всегда мечтать о Джанет, даже в жизни ее не видев, и я знаю, что это чувство было бы взаимным.

Но стоило переехать в Нью-Йорк и провести с ней День независимости, как все сомнения улетучились. Я любил Джанет, она любила меня, и мы оба знали это без всяких сомнений. Мне стало ясно, что я женюсь на ней, как только это станет юридически возможно.

Более того, пока бесконечно тянулась процедура развода, у нас не было причин жить раздельно. Я переехал к ней в квартиру, а своей пользовался только для дневной работы.

Джанет стала для меня опорой в то мрачное время неопределенности перед разводом. Никогда меня не торопила; никогда не толкала на глупости, чтобы ускорить развод; казалось даже не возражала против того, чтобы жить, не вступая в брак, до конца наших дней. Если Гертруда усложняла мне жизнь, то Джанет делала ее значительно проще.

Когда развод наконец состоялся, это я (а не Джанет) настоял на том, чтобы сдать анализ крови[88] и оплатить лицензию на заключение брака. Затем мы поженились 30 ноября 1973 года. Гражданская церемония показалась слишком пресной, а традиционных религиозных обрядов никто из нас не хотел, так что нас обвенчал прямо у нее в гостиной Эдвард Эриксон – президент Общества этической культуры[89], расположенного в четырех кварталах от нас.

На данный момент мы женаты уже семнадцать лет, а с моего переезда в Нью-Йорк прошло двадцать. Могу уверенно заявить, что все это время мы были удивительно счастливы и не стали любить друг друга меньше. Я по-прежнему погружен в свою работу, но и Джанет – состоявшийся профессионал с собственной карьерой. Она опытный психиатр и психоаналитик, а после выхода на пенсию продолжила занятия писательством независимо от меня, причем довольно успешно, так что тоже погружена в свою работу.

Мы оба работаем в квартире – эта уже побольше, сюда мы переехали в 1975-м, когда я отказался от отдельного кабинета, который снимал на протяжении пяти лет. Мы все время вместе, даже когда работаем каждый в своем углу. К тому же терпение и чуткость Джанет не знают равных, и она выдерживает все мои недостатки с неколебимой любовью. Уверен, и я бы переносил все ее недостатки, если бы они были.

Но сперва замужество далось ей непросто. На момент брака ей исполнилось сорок семь, всю сознательную жизнь она сама себя обеспечивала и добилась успехов в своей профессии. Она не знала, сможет ли адаптироваться к замужней жизни, и в день перед свадьбой расплакалась. Я с тревогой спросил, что случилось.

– Ничего не могу с собой поделать, Айзек, – сказала Джанет. – Такое ощущение, что я потеряю себя.

– Чушь, – ответил я твердо. – Ты не потеряешь себя; ты обретешь поддержку.

Джанет весело рассмеялась, и все было хорошо.

А вот еще кое-что о нашей любовной истории в духе Дарби и Джоан[90].

В 1986 году консьерж нашего многоквартирного дома дал мне New York Post и сказал: «Вы на шестой странице».

Я поднялся в квартиру и сказал, размахивая газетой:

– Джанет, Джанет, я попал в «Пост»!

– Почему? – спросила она удивленно. (Мы не читаем «Пост».)

– Меня подловили, когда я целовался с женщиной.

Джанет покачала головой (она отлично знает мою бесшабашную галантность) и сказала:

– Я же просила тебя быть поосторожней.

Я дал ей газету. Мы с ней вместе присутствовали на мероприятии в честь выхода книги одного фантаста и в какой-то момент поцеловались (а целуемся мы часто, как на публике, так и нет). Это увидел репортер New York Post и в статье ехидничал над утехами «шестидесятилетних», хотя Джанет на тот момент исполнилось только пятьдесят девять.

– Видишь, – сказал я. – Вот в каком обществе мы живем. Если мужчина целует на публике жену, это попадает в газеты.

111. «Путеводитель по Шекспиру»

Переезд в Нью-Йорк не помешал моему творчеству. Признаюсь: всякий раз, когда радикально меняются условия моей жизни, я волнуюсь, смогу ли писать как раньше, и всякий раз эти тревоги оказываются безосновательными. Я пишу всегда.

Сдав «Путеводитель Азимова по Библии», я словно чего-то лишился. Я работал над ним так долго и получил такое удовольствие, что не хотелось прекращать. И гадал, найду ли еще что-нибудь близкое по удовольствию – а что во всей английской литературе может сравниться с Библией? Конечно же, пьесы Шекспира.

Поэтому в 1968-м я начал «Путеводитель Азимова по Шекспиру» («Asimov’s Guide to Shakespeare»), задумав внимательно пройтись по всем