Микеланджело. Беспокойная жизнь - Антонио Форчеллино

118

Микеланджело из Флоренции — отцу Лодовико в Сеттиньяно, середина июня 1523 года (ivi, p. 374).

119

Цит. по: G. Corti, Una ricordanza di Giovan Battista Figiovanni, in «Paragone», XV, 1964, 175, p. 27.

120

Ivi, pp. 28 sgg.

121

«Луиджи Пульчи… обладал изяществом и весьма красивой наружностью… И поэтому, когда этот юноша был во Флоренции, летними ночами в некоторых районах города, на некоторых улицах устраивались встречи, где этот юноша вдруг показал себя одним из лучших певцов; и слушать его было так приятно, что божественный Микеланджело Буонарроти, прекраснейший скульптор и живописец, всегда, когда узнавал, где он был, шел послушать его с большим желанием и удовольствием» (Cellini, Opere, cit., p. 123). Пульчи, страдавший сифилисом, провел последние годы в Риме, занимаясь проституцией.

122

См.: Von Pastor, Storia dei Papi, cit., vol. IV, t. 2 (1912), p. 165. Нерешительность папы Климента VII доставит много беспокойства и Микеланджело, во многом замедлив работы в капелле и библиотеке в Сан-Лоренцо, как сам же он расскажет в апреле 1523 года в письме к Джован Франческо Фаттуччи (см.: Carteggio, vol. II [1967], p. 366), из которого можно заключить, что к этому моменту до окончания работ было еще далеко именно вследствие нерешительности Джулио Медичи, бывшего тогда еще кардиналом. «Отчего, и при принятии решений, и при исполнении того, что сам же постановил, всякого нового обстоятельства, всякого легкого препятствия, казалось, было достаточно, чтобы вернуть его к тому замешательству, в котором он находился перед тем, как принять решение» (F. Guicciardini, Storia d’Italia, a cura di S. Seidel Menchi, 3 voll., Einaudi, Torino, 1971, XVI, 5, vol. III, p. 1668).

123

Пьеро Гонди из Флоренции — к Микеланджело в Риме, 12 декабря 1523 года (цит. по: Carteggio, vol. III (1973), p. 3).

124

Джован Франческо Фаттуччи из Рима — Микеланджело во Флоренцию, 10 марта 1524 года (ivi, p. 43). Воспоминания, посланные Фаттуччи с целью подложить их папе, были отредактированы и скрупулезно обработаны в декабре предыдущего года. В них Микеланджело утверждает, что в 1505 году: он уехал в Каррару, а спустя шесть месяцев привез в Рим мрамор и начал обрабатывать его с другими помощниками. Микеланджело из Флоренции — Джован Франческо Фаттуччи в Рим, конец декабря 1523 года: «…И начал работать над композицией и фигурами, над которыми еще работают люди; и спустя восемь или девять месяцев папа изменил свое мнение и не хотел следить за ними» (ivi, p. 10). На самом деле Микеланджело не начинал работать с мраморами и не потратил в Карраре все деньги, полученные от Джулио, а положил 600 флоринов на свой счет во Флоренции и воспользовался ими потом, чтобы приобрести некоторую недвижимость. Он вернулся в Рим из Каррары в декабре 1505 года, а в апреле 1506-го уже снова уехал, и у него физически не было времени оборудовать требующую больших затрат стройку, огромную стоимость которой он отстаивал в 1523 году. Вторая история, в которой Микеланджело солгал, касается бронзовой статуи, изваянной в 1507 году в Болонье для Юлия II. «Достаточно того, что поставив последнюю фигуру там, где она должна была стоять, по истечении двух лет жизни с большими лишениями у меня оставалось четыре с половиной дуката». Записи с его текущих счетов показывают нам, что, как только Микеланджело вернулся из Болоньи в Рим, отец положил на его счет 250 флоринов (см.: Hartfield, The Wealth of Michelangelo, cit., p. 65), которые, прибавленные к 600 флоринам, отложенным из задатка в 1000 флоринов, полученных до отъезда в Каррару, составляют весьма внушительную сумму. Но еще большая цифра, которую Микеланджело пытается вычесть из бухгалтерии наследников Юлия, составляет 2000 дукатов, полученных незадолго до смерти Юлия на возобновление работ над гробницей, и теперь он пытается провести как запоздалую плату за роспись Сикстинской капеллы. «…И однажды, когда я жаловался мессеру Бернардо да Биббьене и Акталанте, что не могу больше оставаться в Риме и что мне приходится уезжать отсюда с Богом, мессер Бернардо сказал Акталанте, чтобы он ему напомнил, что он хотел мне выдать деньги любым способом, и распорядился, чтобы мне выдали две тысячи дукатов от Палаты, которые те, вместе с первой тысячей за мрамор, что мне ставят в счет гробницы; а я рассчитывал получить больше за потраченное время и за сделанную работу» (ivi, p. 9). Микеланджело приписывает, таким образом, целые 2000 дукатов, полученных за гробницу, к оплате за росписи в Сикстинской капелле, но вне всякой возможной двусмысленности в 1513 году он подписывает контракт с наследниками Юлия, который гласит: «Здесь названный Микеланджело признает, что он получил из названной суммы шестнадцати тысяч пятисот дукатов золотом три тысячи пятьсот дукатов от Юлия Второго; то есть тысячу пятьсот дукатов из рук самого папы, и две тысячи из рук Бернардо Бини, флорентийского купца, из которых Микеланджело признает получение трех тысяч пятьсот дукатов, et proterea (sic)» (цит. по: Milanesi, Le lettere di Michelangelo, cit., p. 638). За годы, прошедшие после этого контракта, Микеланджело без лишних слов положил себе в карман еще целых 4000 дукатов, а также воспользовался предоставленным ему домом, который, по контракту, должен был вернуть наследникам, как только закончит работу, и который теперь, напротив, он отстаивал в свою пользу. В период, когда он находился на службе у Юлия II, а затем у его наследников, Микеланджело получил огромный гонорар, который может исчисляться, согласно следам, оставленным на его текущих счетах, чуть менее чем 15 000 дукатов, совершенно непомерной суммой для художника, в то время как считается, что сам Леонардо да Винчи в те же годы скопил меньше десятой части такого богатства. На деньги, полученные от Юлия, Микеланджело приобрел себе дома и земли, запустил коммерческое предприятие своих братьев и мог рассчитывать на получение еще большей наличности. Как ни один другой заказчик, наследники Юлия запаслись терпением и смирением, чтобы принять нарушения и невыполнение обязательств со стороны Микеланджело, который продолжал получать щедрое вознаграждение, не предъявляя плодов своей работы, и можно сказать, что к тому моменту, получив уже 8500 дукатов за гробницу, Микеланджело обтесал лишь немногие статуи и приказал обрабатывать ничтожно малое количество украшенных блоков из тех, что остались в его римском доме.

125

Письмо Дж. Баттисты Санги к Уберто