Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

лордов Мортона, Атолла и нескольких других участников заговора Риччо, вернув им титулы и владения. Екатерина снова выразила свое одобрение. В итоге она сказала шотландскому послу, архиепископу Глазго, что Мария может «быть спокойна. Больше нечего бояться»[731].

У Екатерины Медичи были причины вновь проникнуться теплыми чувствами к Марии Стюарт. Благодаря Старому союзу, королева-мать и королева Шотландии были связаны друг с другом, и каждое королевство получало от него свои выгоды. К тому же их альянс как будто снова расцветал. Младенца Якова крестили в католической церкви, его благословил сын Екатерины – французский король Карл. Мария попросила, чтобы Якова назначили капитаном недавно восстановленной Шотландской гвардии, которая поколениями охраняла французских королей[732]. Только одно беспокоило Екатерину Медичи, когда она думала о делах Марии: ее плохие отношения с Дарнли. Все же он показал себя весьма способным на вероломство.

Однако и в этом деле, по мнению королевы-матери, Марии следовало думать стратегически, а не поддаваться эмоциям. Мария должна была принять во внимание свои «замыслы и планы в Англии», сказала Екатерина шотландскому послу, давая непрошеный совет. Если она наладит свой брак, то леди Леннокс, конечно, поднимет английских католиков в поддержку притязаний Марии на место в линии наследования трона. Леди Леннокс любит своего сына и негодует на всех, кто его обижает, – это чувство Екатерина, разумеется, понимала[733].

Однако уже через месяц Дарнли был мертв. Его убили ранним утром 10 февраля. От кардинала Лотарингского посол Глазго узнал о слухах по поводу готовящихся гнусных заговоров и спешно написал Марии о том, что следует проявлять осторожность. Однако еще до получения его письма Мария написала ему свое, известив о смерти Дарнли[734].

Вскоре во Францию просочились странные подробности убийства молодого человека. В конце декабря, сразу после крестин Якова, Дарнли заболел неизвестной обезображивающей болезнью. Во время поездки из Стирлинга в отцовский дом в Глазго у него начались страшные боли. Вскоре на коже «появились волдыри синеватого цвета». Врачи молодого человека заподозрили отравление, что казалось правдоподобным, учитывая враждебность, с которой сталкивался Дарнли со всех сторон[735]. В Глазго он пролежал в постели почти весь январь. Когда в конце месяца его навестила Мария, волдыри еще сочились. Лицо Дарнли было настолько изуродовано, что он стал носить маску из черной тафты[736].

Мария приехала в Глазго с носилками, чтобы перевезти Дарнли ближе к Эдинбургу, где он мог бы восстановить силы. Однако из опасений заразить принца Якова Мария не спешила привозить Дарнли в Холирудский дворец. Вместо того, она разместила супруга недалеко от дворца, в здании, называемом Домом старого провоста в квартале, известном как Кирк о’Филд.

Знала ли Мария о готовящемся заговоре? После смерти Дарнли критики Марии будут утверждать, что ее заботы о его здоровье были притворными, что она специально оказывала ему внимание и расточала подарки, зная, что его неминуемо убьют. Однако сторонники Марии и сама королева клялись, что она ничего не знала. Напротив, Мария настаивала, что целью была она сама. Ее предположение выглядело разумным, особенно после убийства Риччо. Впоследствии графы Хантли и Аргайлл заявят, что лорды подписали договор о намерении убить Дарнли во время ноябрьского собрания в Крейгмилларе, но Мария не знала о плане. Правда ли это, оставалось неясным до конца жизни Марии[737].

Несколько дней царило полное замешательство. Даже сама Мария, казалось, была не уверена, как именно погиб ее супруг. В конце концов из мешанины слухов и некоторого количества свидетельских показаний послы в Лондоне составили картину произошедшего.

В воскресенье 9 февраля, примерно через две недели после прибытия в Кирк о-Филд, кожа Дарнли почти очистилась, и он готовился уезжать на следующий день. Той ночью он спал в большой деревянной кровати, которую ему подарила Мария. Где-то после полуночи Дарнли проснулся от звуков возни за окном. Заподозрив неладное, Дарнли разбудил своего слугу, человека по имени Уильям Тейлор. Они вдвоем попытались выбраться через окно: Тейлор спустил Дарнли вниз на стуле с помощью веревки из связанных простыней, потом сам спустился по ней к хозяину. Когда они оказались в саду у дома, на них набросились убийцы. «Они задушили [Дарнли] рукавами его собственной рубашки, – доложил посол Савойи Робертино Моретта, – под тем самым окном, из которого они спустились».

Схватив трупы и стул, убийцы оттащили их от дома, вывезли из города и оставили во фруктовом саду за городскими стенами. Через несколько минут взрыв, «как залп 25, если не 30 пушек», разрушил тот дом. Убийцы Дарнли убрались из сада с телами, потому что знали, что последует дальше. Их план, по сути, провалился. Тем вечером они заранее принесли в подвал черный порох, планируя убить Дарнли взрывом. Только после того, как король неожиданно вылез из окна, они бросились душить его и утащили до взрыва.

Когда дым рассеялся, горожане нашли поврежденные тела нескольких слуг, погребенных под обломками, но короля там не было. Утром, сразу после рассвета, они обнаружили Дарнли и его слугу Тейлора в саду, стул был аккуратно поставлен рядом. Король лежал под фруктовым деревом в одной ночной рубашке, на его теле не было повреждений, а конечности лежали так, будто он мирно спал[738].

Неважно, насколько отвратительным большинство дворян считало Дарнли, его ужасная смерть резко развернула общественное мнение в пользу молодого короля. Как рассказал Уильяму Сесилу находившийся тогда в Шотландии англичанин Генри Киллингрю, шотландские подданные с отвращением восприняли «мерзкое убийство их короля и считают его позором для всей страны». В церквях проповедники обличают убийц и «открыто молятся Богу, чтобы Он допустил разоблачить их и отомстить за содеянное»[739].

Практически сразу пошли слухи, обвиняющие нескольких ближайших к королеве вельмож, главным среди них называли фаворита королевы графа Ботвелла. Он никогда не пользовался расположением других лордов, в особенности лорда Джеймса. Теперь Ботвелл стал мишенью. Через два дня после смерти Дарнли в ответ на обещание вознаграждения любому, кто назовет имя злоумышленника, кто-то прибил плакат с обвинением Ботвелла на здание суда в Эдинбурге. Немедленно масса подобных плакатов появилась по всему городу, их вывешивали на домах, на столбах и даже на воротах самого Холирудского дворца. Изображения Ботвелла с надписью «Вот убийца короля» разбрасывали на улицах[740].

Марию тоже винили. Через считаные дни после смерти Дарнли граф и леди Леннокс публично обвинили королеву Шотландии, и эти обвинения распространились так же быстро. Королева была легкой мишенью: все знали о ее враждебности в отношении Дарнли, к тому же Мария явно благоволила Ботвеллу после убийства Риччо, полагаясь на его силу и верность. Со смертью Дарнли затаенная неприязнь подданных к Марии