Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

что Мария недолго продержится на троне. Однако поскольку Мария была сестрой-королевой и членом семьи, Екатерина чувствовала себя обязанной помогать ей, хотя бы немного. При противоречиях, назревающих дома и на испанском горизонте, Екатерина не могла себе позволить послать в Шотландию армию; неясно даже, отправила бы она армию, если б имела такую возможность. Тем не менее, 1 июня Екатерина отправила в Шотландию посла – монсеньора де Виллероя: посмотреть, что можно сделать для Марии. Королева-мать распорядилась, чтобы он ехал через Англию и попросил о помощи королеву Елизавету[757].

В конце июня 1567 года Екатерина получила срочное послание от дю Крока. Королева Шотландии пала. Эдинбург окружен протестантскими лордами. 15 июня Мария и Ботвелл ускакали в Карбери-Хилл, прямо на восток от Эдинбурга, во главе наемной армии. Там они столкнулись с непокорными лордами, собравшими собственное многотысячное войско. Прежде лорды заверяли дю Крока, что планируют освободить королеву из-под власти Ботвелла. Однако прибыв на место грядущей битвы, посол начал сомневаться в их благих намерениях. Дю Крок обратил внимание на их любопытное знамя: белый стяг с фигурой «мертвого человека рядом с деревом (поскольку покойного короля нашли в саду у дерева) и коленопреклоненным ребенком, представляющим принца Шотландии, с вымпелом в руках, на котором написано «Отмсти, Господь, за мое правое дело!» Нигде на этом знамени не было изображения королевы, как будто Мария уже умерла.

Сражения не было, написал дю Крок Екатерине. После шести часов маневрирования Ботвелл бежал, а Мария сдалась на милость лордов, рассчитывая, что ее освободят. Вместо того, ее сопроводили обратно в Эдинбург, а люди, собравшиеся на улицах, глумились над королевой. В столице они взяли ее под стражу в доме провоста. Тем вечером «Ее Величество подошла к окну, рыдала и стонала самым жалобным образом», – доложил дю Крок, все еще потрясенный увиденным. Следующим утром лорды повезли ее в Холирудский дворец, снова размахивая тем же белым флагом. Вечером, около полуночи, лорды перевезли ее на север в изолированный замок Лохливен недалеко от Перта.

Дю Крок был измучен и напуган. Неделями он просил разрешения покинуть Шотландию, чтобы позволить событиям «завершиться». Официальный посол Франции, он беспокоился, что его присутствие могут воспринять как попустительство беспорядкам. В Карбери-Хилле он весь день метался между двумя противостоящими армиями, стараясь не скомпрометировать официальную позицию короля Карла. Однако какова была эта позиция, дю Крок представления не имел. Кого он должен поддерживать – королеву Шотландии или мятежных лордов? Он не получил никаких конкретных указаний от французской короны, и теперь дю Крок боялся за собственную жизнь. Бейлиф Эдинбургского замка сдал оружие протестантским лордам, город высказался за мятежников, улицы волновались, правила толпа. У дю Крока закончились деньги; он не получал своего жалованья неделями. Потерявшие голову французы, мужчины и женщины – сотни людей, привезенные королевой Марией к своему двору – требовали от него помощи. Они боялись, они хотели уехать из Шотландии, и дю Крок тоже этого хотел[758].

У Екатерины Медичи были другие мысли. Конечно, она ненавидела мятежных подданных и опасалась, что восстание распространится на другие королевства. Однако королева-мать также принимала во внимание судьбу Старого союза. Король Карл не мог позволить Шотландии сменить лояльность с Франции на протестантскую Англию. Такое изменение Испания может посчитать слабостью Франции, а значит – начать войну. Старый союз поддерживал дружбу между королевствами, а не монархами. Екатерина поможет Марии, если сможет. В конце концов, Мария была членом их семьи. Однако гораздо важнее для Екатерины было сохранение дружбы с Шотландией. Всегда практичная и рациональная королева-мать будет сотрудничать с победителем[759].

А что же дю Крок? Он оставался верным Франции. Екатерина направила инструкции своему окаменевшему послу в Эдинбурге. «Король желает, чтобы монсеньор дю Крок знал, что желание Его Величества и основная цель – сохранить к себе лояльность шотландского королевства. Король не позволит послу уехать и соответственно утерять эту лояльность. Он желает предоставить покровительство и помощь королеве Шотландии, но не ценой разрушения собственного королевства или за счет короля и его дел»[760]. Для Екатерины Старый союз – то есть интересы короля Карла – стоял на первом месте.

7. Пленница

Замок Лохливен, Шотландия, 1567

Добраться до замка Лохливен можно было только по воде. Послушные лордам Линдси и Рутвену, тюремщики Марии переправили ее туда в предрассветные часы 17 июня[761]. Марии Стюарт было 24 года. Она рассчитывала, что ее заключение продлится считаные дни, что шотландские верноподданные соберутся с силами, что Франция придет на помощь, что она скоро вернет свой трон. Ничего подобного, конечно, не произошло. Однако в то летнее утро 1567 года Мария еще не знала своей судьбы. Она даже не представляла, что за исключением короткой передышки будет оставаться в неволе всю оставшуюся жизнь.

Замок Лохливен, внушительная средневековая крепость, располагался в центре острова посреди озера, и был владением леди Маргарет Дуглас – матери сводного брата Марии, лорда Джеймса. Лохливен как будто выступал из камня естественным образом, как мощная скала. Одинокая башня Глассис-Тауэр венчала юго-западную оконечность стены, металлические ворота перекрывали вход по воде. «Мощная, – описывал крепость испанский посол, – в середине столь огромного озера, что ни одна кулеврина этой страны не сможет добить до нее, а тем более разрушить». Природа предоставила замку достаточную защиту, и ему достаточно было небольшого отряда солдат, чтобы стоять на часах[762].

Какие мысли проносились в голове Марии, пока лодка несла ее к острову? Она узнала озеро, цитадель, участки травы, обрамляющие крепостные стены. Однажды в Лохливене у нее состоялась одна из наиболее дружелюбных бесед с Джоном Ноксом. Несколько раз она останавливалась в замке на ночь. Тогда она была королевой… Сейчас, хотя и все еще королева, она в плену у собственных подданных. Неизвестно, знала ли Мария, что ее письмо епископу Данблейну благополучно дошло до Франции. Должно быть, она размышляла, поверили ли они в то, что она им рассказала или в то, как все это случилось[763].

Мария таила секрет – она была беременна. Однако мы практически ничего не знаем об этой беременности. Только в одном сообщении Николаса Трокмортона упоминается о состоянии Марии с определенной мерой уверенности[764].

Трокмортон прибыл в Эдинбург 12 июля: королева Елизавета направила его провести переговоры об освобождении Марии[765]. Не получив разрешения лично встретиться с нею, он нашел способ передать письмо в Лохливен и договориться о доставке ответа. Трокмортон заверил Марию, что королева Елизавета делает все возможное, чтобы добиться ее освобождения. Однако почему, спрашивал он, Мария до сих пор не отреклась от Ботвелла, как того неделями требовали шотландские лорды?