Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

в собственной преданности. – Теперь я совершенно уверена, что только силой меня можно освободить». Если бы Екатерина прислала французские войска, «я не сомневаюсь, что многие мои подданные присоединятся к ним; но без французов они боятся силы мятежников и не решаются на самостоятельные действия».

Тем не менее, она подозревала Францию в двойной игре. В марте Мария узнала, что Карл IX и Екатерина пошли на сделку с французскими протестантами, которые снова восстали под предводительством принца де Конде и Гаспара де Колиньи: в обмен на мир французская корона больше не будет отстаивать интересы шотландской королевы. «Я не могу в это поверить, – написала тогда Мария, – кроме Господа, я возлагаю все свои надежды только на вас». Теперь же, оказавшись на свободе в замке Ниддри в мае 1568 года, Мария Стюарт больше не рассчитывала на французскую поддержку[779].

Ненадолго она поверила, что может победить без помощи Франции. За 11 славных дней со времени ее побега шотландские сторонники Марии сплотились, собрав армию в 6000 человек, и торжественно заявили, что свергнут регента лорда Джеймса. 13 мая армия Марии схватилась с силами мятежников при Лэнгсайде, южнее Глазго. Хотя и уступая в численности, стратег лорд Джеймс и его войска быстро взяли верх. С близлежащего холма Мария своими глазами наблюдала кровавое побоище. Бежав до завершения сражения, она галопом проскакала на юг почти сотню миль до побережья. Королева остановилась, только добравшись до селения Дандреннан на берегу залива Солуэй.

Мария снова оказалась в неопределенности. Ее соратники в Дандреннане советовали не доверять Англии. Лучше ехать во Францию, где у Марии еще есть друзья и родственники, где ее ждут утешение бабушки и совет кардинала Лотарингского. Или, может, в Испанию, где Филипп II, возможно, согласится сражаться за ее корону.

Поехать во Францию: это всегда было самой заветной мечтой Марии Стюарт. Однако она не могла забыть, как сильно волновалась королева Елизавета, когда ее арестовали, какие огромные усилия прилагал Трокмортон, чтобы обеспечить ее освобождение. Пока Мария томилась в Лохливене, королева Елизавета прислала драгоценный камень как символ обещания помочь и напоминание об их дружбе как сестер-королев. Мария полагала, что должна теперь довериться этим обещаниям. Из всех ошибок в течение правления и после это неоправданное доверие окажется самым роковым.

В Дандреннане 15 мая она взывала к состраданию английской королевы, аппелировала к их родству и «сестринству». Прошло меньше двух недель после ее побега из Лохливенского замка. «Теперь меня изгоняют из моего королевства, – писала Мария Елизавете. – И поставили в такие обстоятельства, что после Бога я могу надеяться только на ваше великодушие. Поэтому умоляю вас, дражайшая сестра, чтобы меня сопроводили к вам, и я могла бы познакомить вас со всеми моими обстоятельствами». Больше, чем когда-либо, она желала встретиться с английской королевой хотя бы для того, чтобы объясниться.

Прежде чем вручить письмо курьеру, Мария приписала последнюю строчку. «Чтобы напомнить вам о причинах, почему я вынуждена обращаться к Англии, посылаю королеве этот памятный подарок, драгоценный камень, обещавший дружбу и поддержку» – тот самый бриллиант, который Елизавета отправила Марии в Лохливен. Каким-то образом в суматохе побега и подготовки к войне Мария сумела сохранить подарок Елизаветы[780].

На следующий день, 16 мая, Мария и ее спутники сели в небольшую рыбацкую лодку и переплыли через залив Солуэй в графство Камберленд на северо-западе Англии.

Отчасти Мария была права: Елизавета Тюдор хотела сражаться за нее до определенных пределов. Пока Марию надежно держали в башне, королева Елизавета считала возможным наказывать шотландских подданных за их неповиновение. Она могла позволить себе решительный протест и негодование – по принципиальным соображениям: Мария была ее родственницей и правящей королевой, к тому же, подобно Филиппу II, Елизавета Тюдор считала, что восстание имеет свойство распространяться. Как говорила Елизавета Екатерине Медичи, государи должны поддерживать друг друга; угроза Марии была угрозой всем правителям в каждом уголке земли. Разумеется, какое-то улаживание разногласий Марии с ее подданными было возможно.

Екатерина получила письмо, раскрывающее смятение королевы Елизаветы, в октябре 1567 года, через несколько месяцев после того, как Марию впервые поместили под стражу в Лохливене. Однако Екатерина прекрасно умела читать между строк. Елизавета писала не только из сочувствия Марии Стюарт, но и из злорадства. Только в предыдущем месяце Екатерина Медичи и Карл IX едва избежали собственного государственного переворота: в сентябре протестанты пытались похитить их, пока королевский двор находился в Мо – небольшом городе к северо-востоку от Парижа. Екатерине удалось расстроить план злоумышленников, и Карл потребовал, чтобы гугеноты лично отчитались за свои действия. Те не решились выступить. Следующая гражданская война казалась неминуемой[781].

И теперь Елизавета злорадствовала: если бы только Карл имел столь же благонравных подданных, как ее собственные! Они «преданы мне так, как я могу желать… Я всегда сочувствую государям, которые имеют причины гневаться», – писала Елизавета королеве-матери[782]. Государям, чьи подданные не повиновались им, она считала равно королеву Марию и короля Карла.

Странно было писать такое королеве-матери, не скрывая иронии. Как знала Екатерина – и вся Европа – Елизавета Тюдор поддерживала французских протестантов войсками и деньгами во время первой Французской Религиозной войны точно так же, как шотландских протестантов, помимо этого годами укрывая их после восстаний. Екатерина содрогнулась от такой наглости. Слова Елизаветы запали ей в душу – возможно, Екатерина даже сохранила это письмо. Достаточно скоро она отправит те же мысли за пролив Ла-Манш.

Екатерине не пришлось долго ждать. Побег Марии в Англию в мае застал Елизавету врасплох. Когда Мария бежала из замка Лохливен, Елизавета возрадовалась, полагая, что шотландская королева быстро укротит своих непокорных подданных, преподав урок всем потенциальным мятежникам. Английская королева не ожидала, что лорд Джеймс разобьет Марию при Лэнгсайде. Кроме того, она никогда не ожидала, что Мария перейдет границу Англии без ее прямого разрешения.

Неожиданное появление Марии Стюарт потребовало от Елизаветы совершенно нового плана действий. Одно дело вести дипломатическую игру, отправлять Трокмортона на переговоры в интересах королевы Шотландии, и совершенно другое – активно вмешаться. Теперь Мария хотела, чтобы Елизавета действовала в ее интересах. Но что повлекут за собой эти действия? Какой ценой? Елизавета боялась вовлечь Англию в еще одну войну, которая может угрожать ей с любой стороны. У нее не было никакого желания вести войну против шотландских протестантов. Что же касается ее собственных подданных, то на севере Англии во множестве жили английские католики, которые могли объединиться вокруг католической королевы Шотландии и для того, чтобы вернуть ей шотландскую корону, и для того, чтобы отвоевать для нее корону английскую. Кроме того, Елизавета подозревала, что Мария может попытаться уехать во Францию. Тогда католические короны, объединившись, могли бы