Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

было несколько бесед, ни своей покровительнице Евгении Григорьевне Левицкой. На вопросы, куда пойдет дальше Григорий Мелехов и чем кончится роман, Шолохов не отвечал. Вполне возможно, что и для себя самого он этот замысел не хотел слишком четко формулировать. Он должен был описать все то, что реально происходило на Дону в десятилетие 1912–1922 годов, то есть открыть страницы романа для самой жизни, а не навязывать этой жизни какие-то другие схемы и линии.

Этот замысел естественным образом определил и расстановку героев в романе. Надо было так расставить героев, чтобы можно было довести повествование до конца и при этом дать максимально полную картину исторической драмы казачества. И в 1930-е, и в 1940-е годы было написано несколько романов о казачестве, в центре которых стоит «красный казак»: я уже упоминал в этой связи о «Сказании о казаках» Дм. Петрова-Бирюка. Этот писатель опубликовал несколько романов о казачестве, но они не нашли отклика у читателей. И дело было не только в недостатке художественного таланта. Выбранная Д. Петровым-Бирюком позиция лишала его возможности дать вполне правдивую и объективную картину прошедших событий. Он создавал не трагедию, а вполне оптимистическую картину в духе социалистического реализма.

Несколько романов о судьбе казачества в годы гражданской войны написал и издал в эмиграции Петр Николаевич Краснов, генерал-лейтенант русской армии, который был избран после самоубийства А. Каледина атаманом Войска Донского и командовал белоказачьей Донской армией. Он был не только генералом, но и весьма плодовитым писателем. Его герои – это убежденные белые казаки. В одном из романов П. Краснова, который я прочел уже очень давно, главный герой – казачий генерал, который терпит поражение в бою и которого расстреливают большевики. Никакой объективности от Краснова ждать было нельзя – это был предельно жесткий и глубоко идеологически ориентированный человек.

У автора «Тихого Дона», и это видно с первых же страниц романа, нет никакой заранее сформулированной идеологической ориентации. Главным героем романа автор избрал Григория Мелехова, казака из вполне обеспеченной, но не особенно богатой казачьей семьи. У Григория есть прототип, и об этом я буду говорить в другом месте. Прототип нужен с чисто профессиональной точки зрения, чтобы не сбиться с повествования и проследить всю цепочку судьбы одного человека в бурные времена и годы. Однако образ Григория Мелехова автор создает своим воображением, и это один из великих образов в русской литературе. У меня здесь нет ни возможности, ни необходимости анализировать образ Григория. Смешно писать о нем, как это делали некоторые литературоведы, как о «колеблющемся середняке» или, наоборот, как о «правдоискателе».

В образ Григория автор вложил самые лучшие черты казака – труженика и воина, человека самых благородных качеств и самых сильных страстей. Он живет так, как это предписано укладом и уставом казачества, без сомнений и страха. Григорий не за «белых», не за «красных» – у него не было никаких поводов искать какой-то иной жизни и судьбы, чем та, которой прожил его отец, и которую он должен был в основном повторить. Но в его жизнь вмешиваются мощные внешние силы, и он должен защищаться и защищать свою семью, свой дом и свои обычаи. «Я за себя воевал, – говорит в одной из бесед Григорий, – а не за генералов. Мне, если направдок гутарить, ни те, ни эти не по совести». «Чего ты хочешь?» – спрашивает его председатель хуторского ревкома Иван Алексеевич. «Не знаю», – отвечает Григорий (VI, гл. 20). Иван Алексеевич из казаков. Когда его через несколько месяцев, уже после Вешенского восстания, захватывают в плен в одном из боев и ведут через несколько станиц в Татарский на расправу вместе с группой красноармейцев, избивая при этом в каждой из станиц, Григорий Мелехов бросает командование повстанческой дивизией и мчится домой, чтобы спасти Ивана Алексеевича и хуторян от расправы. Он не успел – Ивана Алексеевича убивает Дарья, вдова не так давно убитого Петра Мелехова.

Аксинья Астахова – другой центральный образ «Тихого Дона». Аксинья и Наталья – жена Григория – это, может быть, лучшие женские образы в российско-советской литературе XX века.

Богатую часть казачества представляет в романе семья Коршуновых. «Коршуновы слыли первыми богачами в хуторе Татарском. Четырнадцать пар быков, косяк лошадей, матки с Провальских заводов, полтора десятка коров, пропасть гулевого скота, гурт в несколько сот овец. Да и так поглядеть есть на что: дом не хуже моховского, о шести комнатах – под железом, ошелеван пластинами. Дворовая служба крыта черепицей, нарядной и новой; сад – десятины полторы с левадой. Чего же еще человеку надо?» (I, гл. 18). Но все это нажито огромным трудом, не только нанятых работников, но всех членов семьи: у Натальи, невесты, на которую смотрит Григорий, «большие раздавленные трудом руки». Принять Советскую власть с ее продразверстками Коршуновы не могут, это очевидно. Можно было бы как-то договориться ко взаимной выгоде, но договариваться Советская власть не умела. Расстрел Мирона Григорьевича только за то, что он «богатый» – это преступление власти, а убийство деда Гришаки – это личное преступление Мишки Кошевого, которое ему никто, кроме читателей, и не ставит в вину. О всех Коршуновых в романе говорится с симпатией – кроме Митьки Коршунова. Он и в самые молодые годы являет читателю множество пороков, и родная сестра Наталья, к которой он пристает с очевидными намерениями, с удивлением спрашивает: «Как тебя земля держит?». Все эти пороки выходят наружу в жестокой междоусобице гражданской войны, и именно Митька Коршунов становится карателем, палачом, убийцей – и находит в этой роли свое призвание.

Но и Мишка Кошевой из самых бедных казаков также становится карателем, хотя и с «красной» стороны. Он убивает в упор Петра Мелехова, деда Гришаку, готов убить и Григория Мелехова. Отношение и автора, и читателя к фигурам Кошевого и Коршунова подчеркивается тем, что они всегда, и в начале романа, и в конце – «Митька» и «Мишка». Только в речи детей Григория мы слышим «дяденька Михаил» – он стал, как читатель знает, мужем Дуняши, теперь он родственник Григория.

В советском литературоведении или в шолоховедении из Михаила Кошевого лепят обычно положительный образ – Штокман для этого подходит мало, да и не из казаков. Сергей Семанов писал о Кошевом как о «суровом, непоколебимом бойце революции»[310]. «Михаил Кошевой – плоть от плоти своего народа, поднятый великой революцией с самых низов его. Он еще наберется политического кругозора, к нему придет революционный опыт, и он без подсказки сможет понять многое, чего еще не понимает сейчас. Порукой тому – крепкая, самобытная натура Кошевого, его решимость до конца служить новой России, не взирая ни на какие прошлые пристрастия и старые связи»[311]. Но ничего этого из романа не следует. Кошевой недалек, даже глуповат и в нем нет и следа какого-либо благородства, какое мы видим во многих поступках Григория Мелехова. Если не читать романа, то можно подумать, что именно Мишка Кошевой – главный герой «Тихого Дона». Однако в романе мы можем прочесть и такие строки:

«После убийства Штокмана, после того, как до Мишки дошел слух о гибели Ивана Алексеевича и еланских коммунистов, жгучей ненавистью к казакам оделось Мишкино сердце. Он уже не раздумывал, не прислушивался к невнятному голосу жалости, когда в руки ему попадался пленный казак-повстанец. Ни к одному из них с той поры он не относился со снисхождением. Голубыми и холодными, как лед, глазами смотрел на станичника, спрашивал: “Поборолся с Советской властью?” – и не дожидаясь ответа, не глядя на мертвеющее лицо пленного, рубил. Рубил безжалостно! И не только рубил, но и “красного кочета” пускал под крыши куреней в брошенных повстанцами хуторах. А когда, ломая плетни горящих базов, на проулки с ревом выбегали обезумевшие от страха быки и коровы, Мишка в упор расстреливал их из винтовки.

Непримиримую, беспощадную войну вел он с казачьей сытостью, с казачьим вероломством, со всем тем нерушимым и косным укладом жизни, который столетиями покоился под крышами осанистых куреней. Смертью Штокмана и Ивана Алексеевича вскормилась ненависть, а слова приказа только с предельной яркостью выразили немые Мишкины чувства… В этот же день он с тремя товарищами выжег дворов полтораста станицы Каргинской. Где-то на складе купеческого магазина достал бидон керосина и пошел по площади, зажав в черной ладони коробку спичек, а следом за ним горьким дымом и пламенем занимались ошелеванные пластинами, нарядные, крашеные купеческие и поповские дома, курени зажиточных казаков, жилье тех самых, “чьи плутни толкнули на мятеж темную казачью массу”.

Конная разведка первая вступала в покинутые противником хутора; а пока подходила пехота, Кошевой уже пускал по ветру самые богатые курени. Хотел он во что бы то ни стало попасть в Татарский, чтобы отомстить хуторянам за смерть