Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Что-то внутри меня взорвалось.

Не треснуло, не надломилось. Взорвалось — как стеклянный сосуд, переполненный до краёв, что наконец не выдержал давления и разлетелся на тысячу осколков, резавших изнутри, разрывавших то, что когда-то было человеком по имени Верена О'Киф.

И вместе с яростью, что горела белым пламенем в груди, нахлынуло другое.

Холодное, древнее, тёмное.

Власть поднималась из глубин моей крови — из той части, что спала веками, закованная страхом, сомнениями, отчаянными попытками матери разбудить то, что не хотело просыпаться.

Некромантия рода О'Киф.

Магия над мёртвыми, что передавалась из поколения в поколение, копилась, крепла, ждала того, кто будет достаточно сломлен, чтобы её принять.

И я была сломлена.

До основания. До пустоты. До той точки, где не осталось ничего человеческого, что могло бы сопротивляться тьме.

Боль разбудила её. Ярость направила. А кровь — моя кровь, что пролилась этой ночью, смешалась с семенем чудовищ и останками ребёнка, что никогда не родится, — запечатала сделку.

Мощь хлынула в меня, заполнила пустоту там, где должно было быть сердце, разлилась по венам ледяной волной, что заставила кожу светиться призрачным серебром.

И я почувствовала их.

Мёртвых.

Боги, их было так много.

Они ждали везде — под землёй, в склепах под дворцом, в могилах за стенами, в земле, что впитала кровь тысячелетий войн и предательств. Тысячи тел. Десятки тысяч. Солдаты, казнённые, убитые, забытые, погребённые в земле, что принадлежала весне, но помнила смерть.

Целая армия, что ждала призыва.

Я подняла руку — не торопясь, дрожа от усилия, потому что тело всё ещё пылало от боли, но боль теперь была просто фоном, чем-то далёким и неважным.

И увидела их.

Нити.

Чёрные, тонкие, невидимые для других, они протянулись от моей ладони вниз — сквозь воздух, сквозь камень пола, сквозь метры земли и праха — к каждому мёртвому телу, что лежало под дворцом.

Тысячи нитей. Как паутина, что я сплела одним движением. Как кукловодные струны, что ждали только одного.

Дёрнуть.

Я сжала кулак и позвала.

Не словами, не заклинанием. Просто... открылась, выпустила силу наружу одной тёмной волной, что пронеслась по нитям, достигла каждого мёртвого тела под землёй и прошептала:

Поднимайтесь.

Пол треснул.

Сначала тихо — едва слышный звук, как первый намёк на землетрясение, тонкая трещина пробежала по белому мрамору под моими босыми ногами.

Потом громче — оглушительный грохот, что заставил фейри в зале замереть, обернуться, посмотреть вниз в ужасе.

Камень раскололся.

Плиты вздыбились, поднялись, разошлись в стороны, обнажая тьму под ними — и из этой тьмы полезли руки.

Костлявые, гниющие, покрытые лохмотьями истлевшей плоти и остатками доспехов.

Руки мертвецов, что цеплялись за края трещин, подтягивались, выползали наружу — размеренно, неумолимо, как приливная волна, что нельзя остановить.

Они поднимались по всему залу.

Скелеты в ржавых доспехах, что громыхали при каждом движении. Трупы с провалившейся кожей, что обтягивала кости, с пустыми глазницами, светящимися призрачным серебром. Призраки, что материализовались из тумана, принимая смутные очертания людей, какими они были при жизни.

Десятки. Сотни. Тысячи.

Они вставали, выпрямлялись, поворачивались ко мне — все как один, синхронно, словно одно гигантское существо в тысяче тел.

И ждали.

Приказа. Направления. Цели для своей мёртвой ярости.

Высокие, пронзительные крики ужаса разнеслись эхом по стенам, бокалы вина разбились о пол, и началась паника.

Фейри бросились к выходам — толкались, давили друг друга, рвались к дверям, но двери захлопнулись сами, с грохотом, что прозвучал как приговор.

Запечатались невидимой магией — моей магией, что я не знала, как призвала, но она подчинялась, текла из меня, как дыхание, как сердцебиение. Естественно и неизбежно.

Дориан вскочил с трона — резко, яростно, и лицо, что всегда было таким совершенным, исказилось гневом.

— Убить их! — рявкнул он солдатам, и голос гремел над залом, перекрывая крики. — Немедленно! Уничтожить всех мертвецов! Рубите их на куски, пока они не перестанут двигаться!

Солдаты ринулись в бой — сотни воинов в сверкающих доспехах, мечи взметнулись вверх, опустились, рубили мертвецов, что двигались навстречу неторопливо, неуклюже.

Кости разлетались. Гнилая плоть разрывалась. Призраки рассеивались под клинками, превращались в туман.

Близнецы тоже вступили в сражение — Элсоран и Азриан двигались синхронно, смертоносно, как единое целое, лезвия пели в воздухе, рубили головы, конечности, оставляя за собой груды костей и разорванной плоти.

Я стояла у каменных ног того, кого любила, кого потеряла, — и просто наблюдала.

Дёрнула рукой — едва заметное движение, но нити откликнулись мгновенно. Мертвецы двинулись волной. Целенаправленно — окружали солдат, отсекали от остальных, тащили вниз, рвали доспехи мёртвыми руками, что не чувствовали боли.

Первый солдат упал — меч мертвеца пробил щель в доспехе, вошёл в грудь между рёбер, вышел с другой стороны, и солдат захрипел, упал на спину.

Кровь хлынула — яркая, красная, она залила мрамор, растеклась лужей вокруг тела.

Дориан даже не дрогнул, не посмотрел в сторону павшего. Потери в бою. Норма для войны. Солдат можно заменить. Но через секунду тело дёрнулось. Не конвульсия смерти. Не последний вздох. Что-то другое.

Солдат встал, развернулся к своим товарищам. Поднял меч, что всё ещё был зажат в руке, окрашенный собственной кровью и атаковал.

Лезвие вонзилось в спину ближайшего солдата, пробило доспех, и тот рухнул с криком.

— Что... — Дориан замер на троне, бокал вина выпал из руки, разбился о пол, красное вино растеклось, смешалось с кровью. — Нет. Это невозможно. Она не может...

Второй солдат пал под мечом мертвеца. Потом поднялся. Обернул меч против своих.

Третий, четвёртый, пятый.

С каждой смертью армия Дориана слабела, а моя росла. Неостановимо. Каждый павший солдат вставал через секунду, присоединялся к мертвецам, атаковал тех, с кем сражался плечом к плечу минуту назад.

— Боги, — прошептал Дориан, и голос — тот самый голос, что всегда звучал уверенно, властно, триумфально, — дрогнул. — Я был прав. Мёртвые не кончаются. Они никогда не кончаются.

Он понял.

Понял, что это не битва, которую можно выиграть мечами. Понял, что каждый удар, каждая смерть только усиливает меня. Понял, что создал нечто, что нельзя остановить.

Он вскочил с трона — резко, отчаянно, — руки вскинул вверх, и магия взорвалась.

Изумрудный свет залил зал, ослепил, яркий как солнце в зените, жгучий как кислота на коже.

Из пола вырвались чудовищные лозы, толстые как стволы деревьев, покрытые шипами длиной в ладонь.

Они рвались ко мне — через зал, через трупы, через мертвецов, оплетали их, пронзали, разрывали