Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Палату общин рвался он —

В день выборов был посрамлен,

Хоть смог всю выборную рать

Пером и речью уболтать.

Но всё ж путем писанья пьес

Он на вершину славы влез.

В Палату общин смог пройти,

Пошел по звездному пути.

Когда же встал у смертных врат,

Был голос слаб и робок взгляд:

«Увы, всё сделанное мной

Со мной уходит в прах земной».

Мы таковы. Прельщают всех

Свершенья, благо и успех.

Рукоплесканий шум убог.

Победе цену знает Бог.

Перевод А. Кроткова

Сотоварищи

Однажды троица святая,

   Вкусив небесного вина,

Беседовала в кущах рая

   Про все земные племена.

Они учили разным верам,

   Но дух согласья был един:

Да будет смертному примером

   Его Всевышний Господин.

И Первый рек: «Святое дело —

   Душевный страх изгнать вовне,

Достичь блаженного предела,

   За веру павши на войне».

И рек Второй: «В земной юдоли

   Да будут мир и лепота;

Блажен, кто терпит зло и боли,

   А жизнь единственно свята».

И Третий рек: «Любовь Господня

   Творит предобрые дела…

Не в том ли мы сошлись сегодня,

   И вера в братство нас свела?»

И за руки взялись, и прямо

   Пошли, моления творя —

Мохаммед, Будда Гаутама

   И Сын Небесного Царя.

Перевод А. Кроткова

Поэт-матерщинник

Для самолюбования

   Нет лучшего условия,

Чем получить прозвание

   Поэта Сквернословия!

За мной есть случай не один

   Баллады нецензурной;

Вставлял в стихи я слово «блин»,

      Ругаясь бурно.

Но не могу исправиться

   (И то не пустословие) —

Читать девицам нравится

   В печати сквернословие.

Стремясь почтить прекрасных дам,

   В падал я в забытье,

В свои творенья там и сям

      Вставляя «ё-моё!».

И пусть я эпатирую

   Ученое сословие,

Читателей будирую,

   Впадая в сквернословие, —

Люблю ядреный матерок

   На кончике стиха.

И в завершенье этих строк

      Пишу вам: х…, х…, х…!

Перевод Артема Серебренникова

Прощай, поэзия!

Теряя в юности запал,

   Не слыша музы пенья —

Ногами кверху я вставал

   Для взлета вдохновенья.

И кровь питала мозжечок,

   Порой с большим излишком,

И выходила точно в срок

   Весною книжка.

Настало время бить отбой,

   Я сед и болен,

И вскинуть ноги над собой

   Уже не волен.

Боюсь, не выдержит крестец

   Такого гнета,

Суля безвременный конец

   Для стихоплета.

Увы, отрезаны пути

   К тому, что было;

Пора на прозу извести

   Свои чернила.

По лире больше не бряцать

   Подобно Китсу,

Когда на голову не встать —

   Стихам не литься.

Перевод Ю. Лукача

Курящий трубку

Люблю табак – он вводит в круг

   Мыслительных натур,

А потому мой лучший друг —

   Конечно, трубкокур,

Что скуп на речи, и, плюя

   В костер, взирает чинно,

Чья трубка – вересковая

   Или из глины,

Кто целый мир в себе самом

   Способен охватить,

Кто здравый смысл скрестил с умом

   И любит пошутить,

Чья мудрость вовсе не сладка,

   Как переспелый плод;

Найти бы в старости дружка,

   Что трубку мне набьет.

Да, сигареты ум острят —

   Но я их не люблю.

Сигары медленней горят —

   С достоинством дымлю.

Сигара, грог – я как в раю,

   Но вряд ли стану хмур,

Когда в компанию мою

   Подсядет трубкокур.

Перевод А. Кроткова

Приятная попутчица

Без разрешенья он не мог

Курить в купе. «Да ради Бога!»

Сигарный засинел дымок —

Беседа, дальняя дорога…

Порадовался от души:

Сигара, дама – хороши.

Извлёк на свет бумажник он,

И показал портрет семейный,

Но был немало удивлён,

Услышав возглас нешутейный:

«Приятель, отстегни деньжат —

Что зря лежат?»

Он засмеялся: «Нет, мадам,

Мне деньги под расписку дали.

И если вам я их отдам,

То возвратить смогу едва ли.

Коль вам грабёж на ум пришёл —

То где ваш ствол?»

«Зачем грабёж? Какая блажь!

Давай покончим дело миром!

А если деньги не отдашь —

Я покажу всем пассажирам,

Что ты насильник-негодяй…»

Он ей: «Давай».

Она разодрала наряд,

Встрепала волосы копною —

И в крик: «Спасите! Этот гад

Хотел глумиться надо мною!

За честь свою я с ним дралась —

Развратник, мразь!»

Он не поддался шантажу,

Сказал вбежавшим: «Эка жалость!

Я без труда вам докажу,

Что дама просто заигралась».

Мгновенно понял персонал

Ловкачки замысел и враки:

С сигары пепел не упал

Во время драки.

Перевод А. Кроткова

Цыганка Джилл

Повешен утром будет Билл,

   Скамейку – из-под ног.

Убить за то, что он убил,

   Повелевает Бог.

Со мною спит, забыв о том,

   Его братишка Том.

Он весь прыщавый и смурной,

   Храпит – как черт дерет.

Заместо Билла жить со мной

   Желает этот скот.

Когда с ним ночку провела —

   Я шлюхою была.

Часы идут. Седьмой пробил.

   Вот-вот восьмой пробьет.

Я думаю, как смело Билл

   Взойдет на эшафот.

Мой бедный Билл имел в виду,

   Что револьвер найду.

Жена храпящему мешку,

   Болвану-хвастуну?

Я