Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

По крайней мере, мне достало сил подтянуть ведьму за капюшон к краю палубы, перевалить её через фальшборт и скинуть вниз — на снег и камни. Собственно, только лишь на это сил и достало, а потом я на какое-то время выпал из реальности, погрузился в глубины духа и обнаружил, что вытянутое ведьмой лунное серебро замещает сочащийся неведомо откуда пурпур.

Неведомо откуда? Черти драные! Да это же выбиралось на волю взращенное боярами проклятие!

Дела обстояли паршивей некуда, но изловчился и ухватил баланс, обрёл шаткое равновесие и разгрузил абрис, вернул себе контроль над небесной силой.

Да! Я чёртов гений! Не шибко умный, зато безмерно талантливый! И удачливый!

Мне всё по плечу! Выгребу!

Не захлебнуться б ещё только пурпуром…

Кое-как очухавшись, я поднялся на ноги и вновь присмотрелся к облаку клубившейся у вершины холма энергии. Среди высоченных деревьев хватало прорех, но разобрал лишь призрачное свечение, да ещё до костей пробрало лунным ветром. Ритуал шёл полным ходом, и пусть третий там сейчас точно лишний, но…

Черти драные, не все же такие гении и удачливые таланты как я!

Выругавшись, я добрёл до рулевой надстройки и принялся тормошить Дарьяна. На деликатное подёргивание за рукав упорно смотревший в одну точку книжник, вокруг которого гуляли отсветы лунного серебра, никак не отреагировал, пришлось отвесить ему подзатыльник.

— А! — дёрнулся тот. — Чего? Мы где⁈

— В заднице! — рыкнул я. — Мы в заднице, Дарьян!

Заявление это сразу настроило моего товарища на деловой лад, он вмиг собрался и огляделся, пробормотал:

— Что за?.. — Но сразу округлил глаза. — Заряна!

Я указал на вершину холма.

— Там!

— Вот чёрт! — охнул книжник. — Серый, не помню ничего! Одни только голоса в голове! Будто луна колыбельную напевала…

Он передёрнул плечами, словно желал сбросить обрывки призрачного сияния, едва ли не вывалился из надстройки, запрокинул голову и при виде воронки сияющих облаков вновь чертыхнулся от избытка чувств.

— Это ж даже из Крутогорска видно, Серый! Надо когти рвать, пока церковники не пожаловали! Такое нам не спустят!

— Сначала надо забрать Заряну.

— И боярина! Боярина тоже нет! Или он в кубрике?

— И боярина, — подтвердил я. — Идём!

И мы принялись приводить в чувство парней. Лучше всего сопротивлялся мороку Кабан — он беспокойно мотал головой, что-то бессвязно бормотал себе под нос и очнулся сразу, стоило только его потрясти. Чуть в нос мне кулаком не засветил, едва уклонился!

— Кто⁈ — рыкнул он. — Где⁈ — И сразу страдальчески сморщился, зажал ладонями глаза: — Ох, блин!

Мы оставили его приходить в себя и занялись остальными. Кочан и Вьюн проблем не доставили, а вот Ершу пришлось выплеснуть в лицо кружку воды, другие способы на него не подействовали.

Ну и началось! Долго искать крайнего парни не стали и единогласно обвинили во всех нынешних бедах братии именно меня.

— Острый нам головы оторвёт!

— Да чёрт с ним, вот Бедный точно на каторгу спровадит!

— Епископ! Он нам такое не спустит!

Оправдываться было глупо, но я всё же попытался.

— Чего он нам не спустит? Того, что дочь в боярский род вошла?

— Сейчас-то она где⁈ — попёр на меня Кочан. — Где боярин? Где ведьма?

Ведьма была на пару саженей под нами, но говорить об этом конечно же не стал.

— Знаю не больше вашего! И вообще — это не я ведьму сюда доставил!

— Гад ты, Серый! — обиделся Ёрш. — Сбил нас с панталыку и в кусты!

Тут-то Дарьяна и прорвало.

— Да хватит уже! — рявкнул он. — Не вытащим Заряну, никто в степени вины разбираться не станет, всем достанется!

Заяви что-то подобное я — не послушали бы, а тут разом примолкли.

— Откуда вытаскивать-то? — спросил Кочан. — Что происходит вообще?

— Оттуда! — указал книжник на вершину холма. — А что происходит — разберёмся!

Ёрш поёжился.

— Без щитов туда не долетим, формация не вытянет. И вообще на всякий пожарный надо ковёр-самолёт приготовить.

— Серый, тащи ковёр! — решил Кочан. — Дарьян, рули, а мы пока щит поставим. Кабан, Ёрш — через меня с Вьюном работайте, иначе аспекты не согласовать.

Деревенский увалень кивнул.

— Я на острие буду и, чур, схему подвижную строим, а не ту пирамиду дурацкую! Я покажу! Ёрш, ты на подхвате! Серый, шевели копытами!

— Покричите ещё на меня! — огрызнулся я, но медлить не стал и поспешил в кубрик, попутно так и продолжая стискивать и удерживать в равновесном положении дух. Приток пурпура замедлился, но полностью не остановился, и при всей своей сопротивляемости к энергии этого аспекта я предельно чётко ощущал ядовитую чуждость проклятия. Если оно некогда и было моим, то теперь уже — нет. Перекроила боярыня! И не избавиться, не выжечь, не вытолкнуть! Принесённая клятва не позволит!

Когда выволок на палубу увесистый валик ковра-самолёта, Дарьян уже скрылся в рулевой надстройке, а парни встали кружком и взялись за руки. Прозрачной плёнкой проявилась вокруг «Репейника» защитная сфера: волны черноты у носа постепенно переходили в дрожание оранжа, а его в свою очередь сменяло сияние заметно более светлого небесного огня.

Летучий корабль дрогнул и поплыл, Кабан начал притопывать по палубе ногой, чернота вытянулась длинным отростком-шипом, а сфера сделалась заметно уже, напомнила формой рыбий пузырь.

Я заглянул к Дарьяну.

— Яхта не нарушит силовых потоков?

— Центральный от луны шарашит: заденем его и сгорим как спичка. Нам бы ещё через побочные возмущения пройти! — уверил меня книжник. — Только зачем? Вмешиваться-то в любом случае нельзя! Самое большее сможем алхимией подлечить, если они ритуал переживут!

— Подойдём, насколько получится, а там видно будет.

— Считай — уже подошли! — фыркнул Дарьян, и точно: лунный ветер заметно окреп, и яхта замедлила ход, а ещё начала усиливаться тряска и заискрил судовой накопитель.

Я кинул на переполненный небесной силой шар встревоженный взгляд, а вот книжник остался невозмутим.

— Если что, сам «Репейник» в воздухе удержу! — предупредил он. — Высота небольшая, не разобьёмся!

Это его заверение меня не слишком-то и воодушевило, я ругнулся и вернулся на палубу. До вершины холма оставалось не больше сотни саженей, и яхта хоть и проламывалась через клубы серебряного свечения, но её заметно сносило в сторону