Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

с обросшим шипами бутоном-чертополохом на конце. Приблудные духи кружили, но не смели торопить — они меня боялись, и осознавать это было удивительно приятно. Я хохотнул и прыгнул, бросил себя вперёд крыльями — не взлетел, но помчался в обход холма длинными прыжками. Так было быстрей, а время сейчас шло по цене золота. Время и небесная сила.

Вдох!

Глава 32

17–63

Я мчался по склону холма, то перемахивая через облетевшие на зиму кусты, то огибая сосны и ели, а за мной злобной сворой неслись приблудные духи. Дышал я чистейшим лунным сиянием, но клокотавший в груди пурпур превращал его в небесную силу — ядро наполнялось куда стремительней обычного. И всё же — недостаточно быстро.

Вдох!

Прыгнул, перескочил через скалистый уступ, и «Репейник» скрылся из виду, а чуть поодаль обнаружилась ещё одна троица в балахонах посреди наспех обустроенного заклинательного круга.

Наперерез ринулись три сплетённые из алых теней гончие, но мысленным приказом я направил приблудных духов не к ним, а к их хозяевам. Одно из магических созданий взвилось в высоченном прыжке и перехватило призванного в наш мир Дарьяном призрака — страшенные челюсти легко разорвали его, но остальные без потерь добрались до силовых барьеров и принялись биться о них, подсвечивая всё кругом всполохами белизны и серебра.

От заклинательного круга ударил стремительный росчерк боевого аркана, и предвидение бросило меня в сторону от смертоносной магической ленты, а дальше уже я сам сотворил полдюжины кровавых москитов и натравил их на одну из гончих. И сразу — замах цепом!

Попадание в ринувшееся на меня страшилище отозвалось неожиданно резкой отдачей — гадину отбросило в сторону с развороченной грудью, но рассыпался и мой чертополох. Отбросил обрывок цепи, метнул серп, и — рывок!

Атакующий аркан прошёл вскользь, и гончая дотянулась до меня, вцепилась зубами в край крыла. Рухнул! Отторжение!

Приказ укрепил неповреждённое крыло, и прилетевший от заклинательного круга всполох не пробил меня насквозь, только прошил перепонку и наподдал в грудь. Гончая навалилась сверху и принялась мотать и трепать, да ещё вернулась алая лента, от которой удалось увернуться — скользнула змеёй, обвила и оплела по рукам и ногам, стремясь то ли обездвижить, то ли отсечь от небесной силы.

Миг спустя над головой закрутилась и начала наливаться недобрым сиянием воронка магического смерча, и стало ясно: влип! Испугом так и продрало, а броня лопнула и разошлась пастью, полной мелких игольчатых клыков, перекусила ленту и принялась всасывать её в себя, надуваясь мерзкой опухолью, но терзавшая крыло гончая не позволила убраться прочь от воссиявшего над головой аркана. Мои чёрные когти кромсали саму суть магической гадины, алые тени под их напором рвались и расползались, но — не успеваю!

Сейчас жахнет!

И — жахнуло!

Вниз по склону холма промчалась фигура, объятая небесным со жгучей рыжинкой огнём — прикрытая мощными силовыми щитами, она врезалась в окруживший заклинательный круг барьер и рванула!

Мощная вспышка ослепила и ошеломила, воронка над головой потеряла стабильность и развеялась, а миг спустя набухшая на броне опухоль лопнула, и выстрелившие из неё пурпурные щупальца распотрошили обездвижившую меня гончую, без малого разорвали её надвое.

Я зарычал и высвободился, поднялся на ноги. Третья магическая зверюга истекала красноватой дымкой в десятке саженей — большая часть облепивших её москитов уже разрушилась, при этом парочка ещё тянула в себя энергию чужого аспекта, постепенно раздуваясь и одновременно распадаясь. Но — не до того!

Двое из трёх заклинателей устояли при взрыве, и я рванул к ним, на бегу метнул по серпу, прыгнул! И тотчас всюду расплескались алые тени, развеять которые не сумел даже дувший с вершины холма лунный ветер. Мои атакующие арканы рассыпались, огненное копьё поддержавшего атаку Ерша погасло, а сам я словно завяз в киселе. Вот только кисель не стремится смять и разорвать, замарать дух и растворить тело!

Я попытался взреветь, и тоже не получилось, но само собой встало дыбом чешуйчатое оперение — распороло, раскромсало своими бритвенными лезвиями прилипшую ко мне пакость. А что уцелело, сгорело под напором жидкого и жаркого пурпурного пламени, засочившегося из магической брони. Дёрнулся и высвободился!

Слева мелькнуло алое щупальце, и тотчас на груди выросла третья рука, только вместо кисти — пасть, полная острейших клыков! Зубы откромсали чужую конечность, я опомнился и рванул к заклинательному кругу вслед за отхлынувшими туда тенями цвета разбавленной лунным сиянием крови.

Не успел! Чужая магия сжалась и уплотнилась, проросла призрачными конечностями, приготовилась встретить и разорвать. Откуда-то сверху один за другим ударили два огненных луча, но боевые арканы тотчас погасли, стоило только мигнуть красным ночному небу. Прилетевший миг спустя откуда-то издали всполох разом снёс прикрывшую «Репейник» сферу, наша магическая защита лопнула и пролилась на землю жгучим оранжем. Сосны так и вспыхнули, послышался мысленный крик:

— Корабль! Валим!

Корабль⁈ И точно — летит! Ещё и побольше нашего!

Вот же чёрт!

Ёрш свечкой взмыл в небо к начавшей разворачиваться яхте, и я бы непременно последовал его примеру, если б только мог. Но — нет, не мог. Для этого самое меньшее пришлось бы из кожи вон вывернуться, ведь облепившее меня магической бронёй проклятие никого прощать и оставлять в живых не собиралось.

Черти драные! Да я и сам делать этого не хотел, но был способен прислушаться к гласу разума, а вот вызревшим в апогее зловредным чарам страх был попросту неведом. Остаточное сродство наделяло меня лишь частичным контролем над ними, я удержался от самоубийственного рывка, но дальше-то что⁈

В стороне почудилась какая-то неправильность, будто по самой кромке мира ко мне попытался подобраться убийца, а метнул в едва различимый силуэт очередной серп, и тот пронёсся насквозь и унёсся прочь, не причинив никакого вреда.

Нестерпимо захотелось накинуться и порвать в клочья, но от заклинательного круга потекло смертоносное сплетение алых теней, и я сотворил цепь кровавых летунов. Замах!

На миг почудилось сопротивление и вроде бы даже удалось расслышать испуганный вскрик, но силуэт окончательно ускользнул из нашей реальности, а я укрепил свою волю, возвёл мысленные барьеры и попытался перебросить их на призрачный ошейник, только — ничего, не обнаружил ни малейшего отклика кольцевого меридиана!

Накатило бешенство, и насланное проклятием наваждение едва не заставило ринуться к заклинательному кругу — да и ринулся бы, если б только одновременно не ощутил ещё и ни с чем не сравнимую обиду!

Что ж это творится такое, а? Свобода же превыше всего!

Свобода, чтоб её