Шальная Крада - Евгения Райнеш

ей показалось, что вернувшаяся Зеркалица бьется с той стороны отражения, пытаясь выбраться из надежного укрытия. Но через мгновение поняла: звук раздается от окна. Сначала затаилась, а потом обрадовалась. Ну, конечно, кто же мог звать ее на втором ярусе терема с улицы?

Правда, радость несколько померкла, когда Крада увидела тонкие плотно сжатые губы Ярыня.

— А Лынь? — не сдержала она разочарования.

— И тебе добре, — буркнул темный боярин. — Твой прохвост слишком уж выделяется белыми одеждами в темноте. А сейчас — ночь, если ты еще не заметила.

И в самом деле — ночь. И луна то выходит из-за тучи, отражаясь от снежного покрова, то заходит.

— И где ты был? — проигнорировала Крада его хмурость. — Мне столько у тебя нужно спросить…

— Все потом, — сказал Ярынь. — Сейчас, если не передумала, можешь уйти из терема. Самое время — в Славии сегодня праздник — ночь зеницы. Наслав уехал на капище за Адаром на встречу с Оком, до утра никого из его челяди не будет, никто не спохватится. Если не уйдешь сейчас, то утром тебя отвезут туда же. А там… Честно говоря, не понимаю до конца, что он задумал, но явно не веселые потехи. Когда уйдешь, я буду ждать тебя за воротами.

— Какой Адар? — не поняла Крада.

— Адар — главное городище Славии.

— Как так?

— Ну, у нас селитьбы и Городище, которое так и называется — Городище. А у них — деревни и Адар.

— Но как я выберусь из терема?

— Тебя не очень-то стерегут. Здесь вообще мало что прямо так хорошо стерегут — надеются на зеницу. Скажем честно — стерегут из рук вон плохо! А ты еще и глухая. Наслав думает, что ты полностью в его руках.

Ярынь покачал головой.

— Уж тебе-то можно верить, — улыбнулась Крада. — Кто в этой яви знает лучше стража Горынь-моста об охране? Кстати, а кто сейчас Нетечу стережет?

— Злынь, — сказал Смраг. — Сейчас мост охраняет Злынь.

— Но как ты можешь вот так: и тут, и там?

— Это сложно, — ответил змей. — Но возможно. Так куда мы пойдем, когда ты выберешься из княжеского терема?

— Не мы, а я, — сказала она Ярыню. — Мне нужно знать, что случилось с Волегом.

— Не советую, — он непривычно зло блеснул синим глазом. — Лучше его забыть раз и навсегда. Моя задача — оберегать тебя. На спасение славийского прихвостня я не подписывался.

— И кто, интересно, дал такую задачу?

Взгляд его стал очень нежным и грустным. Настолько, что заметно было даже в темноте. И очень непривычно, даже жутко.

— Я был когда-то… Очень давно… Был знаком с твоей мамой.

— С Чаяной? — задохнулась Крада. — Или с Мстиславой?

Он улыбнулся. Опять невыразимо трепетно и печально.

— До тех пор, пока она не была ни той, ни другой. Так давно, что даже я забыл ее имя. И забыл ее саму, только помню зарок: должен следовать за искрой, которую она высекла.

— А раньше…

— Раньше ты была в порядке, я присматривал издалека.

Не сказать, чтобы Краду сильно обрадовало это известие. Хорошо, конечно, если Смраг поможет ей сбежать их Славии, но некто, надзирающий за ней, не вызывал бурного восторга. Крада вдруг вспомнила. Протянула руку:

— Наручь сними. Это же твоих рук… или лап… дело?

Ярынь блеснул черным глазом.

— Ну, уж нет. Как, по-твоему, я буду знать, где ты, когда теряешься?

Понятно, почему он всегда находил Краду. В самой глухой чаще леса и на перепутье заплетенных дорог.

Раздавшиеся в коридоре четкие и властные шаги заставили Ярыня исчезнуть.

Крада осталась с задумчивым видом сидеть на подоконнике. Глухая девушка мечтательно смотрит на молодую луну в ночи: что может быть естественней? Она попыталась придать себе вид искренне романтичный, хотя внутри все сжималось. А если Наслав не уехал, как говорил Смраг, а сейчас идет к ней в горницу? Чтобы — что?

Дверь с громким скрипом отворилась, дунуло сталью и лошадиным потом — на пороге стоял Бойдан. Он остановился на мгновение, затем решительно направился к ней.

— Зачем ты явилась сюда, дурочка? — спросил он, не ожидая ответа. — Я ж не мог при всей дружине спровадить тебя прочь…

— Что князю нужно среди ночи в девичьей горнице? — ответствовала Крада.

Увидев, что это не Наслав, она почему-то успокоилась. Может, поверила Зеркалице, что от брата пресветлейшего не стоит ждать неприятностей.

— Ты же хочешь уйти? — скривился Бойдан, а когда Крада скорчила озадаченную физиономию, принялся объяснять жестами.

Заперебирал пальцами, показывая быстрые шаги, затем ткнул указательным в девушку.

— Ты. Идти. Я…

Он показал на свою грудь.

— Помочь… Да чтоб тебя, как же тебе это показать-то…

И светлый князь вдруг состроил из пальцев корявое сердечко. Крада от неожиданности прыснула. Ну, в самом деле — забавно. Бойдан даже как-то смутился:

— Ну, хоть поняла, все равно по-другому не смогу до тебя, глухой тетери донести… Я сделаю так…

Он провел ладонью по лицу, словно набросил на свой лик незримую вуаль, только черты его едва заметно дрогнули, изменилась совсем чуть-чуть, но перед Крадой сейчас стоял другой человек. Немного длиннее и острее нос, немного разъехались к вискам глаза, приподнялся лоб. Но это был уже не Бойдан.

Он смахнул с себя паутину блазени, и, кажется, остался доволен эффектом, который произвел на Краду. Ну, да она застыла с выпученными глазами и открытым ртом еще несколько секунд после того, как светлый князь вернул себе прежний облик.

Бойдан показал на свое лицо, затем — на лицо Крады, кивнул ей:

— Поняла? Согласна?

О, а брат князя запретным в Славии темным ведовством балуется?

— Ты хочешь изменить мое лицо, чтобы я вышла из терема?

— Да, да, — обрадовался князь. — Чтобы ушла и не возвращалась.

Конечно, он не думал, что она поймет последнюю фразу.

— Через пару часов вуаль-блазень рассеется, не держится долго, ты успеешь погулять, посмотреть город.

Он отчаянно жестикулировал, пытаясь донести до Крады и эту мысль. А затем проговорил с наслаждением то, что не собирался до нее доносить:

— Глухая, чужая в Славии дурочка, ты наверняка потеряешься. Но мне уже до этого дела нет. Главное, Наслав не сможет вызвать с помощью твоей крови монстра.

«Про „потеряешься“,