Большой стиль. Панегирики и некрологи - Олег Владимирович Кашин

что точка величия осталась двумя десятилетиями ранее, и запоздалое торжество примадонны по своему устройству не сильно отличалось от президентских выборов 1996 года — наверное, так надо, но о честности никто и не заикается и никто в нее не верит.

В этом она тоже совсем не уникальна. К ногам рухнули безграничные возможности, а потребности остались те же, что и в голодном 1984-м. Проси все, что хочешь — Хочу, чтобы дочку по телевизору показывали. С таким горизонтом запросов — как не обанкротиться? И это не только к ней относится, конечно. Евтушенко захотел стать американским провинциальным профессором, Гайдар — директором профильного НИИ, Яковлев из «Коммерсанта» — познакомиться с Кастанедой, Эльдар Рязанов — снять «Привет, дуралеи». Провал поколения — один на всех, и путинизм оказался вопросом времени. Мечтать «по-большому» не ленились только Проханов и Дугин — им все и досталось. И новая мечта — уже совсем скромная: чтобы при следующем сломе такое не повторилось.

Геннадий Зюганов

Политическая карьера Геннадия Зюганова закончилась 1 июля 2004 года, когда делегаты X съезда КПРФ избрали лидером партии 57-летнего ивановского губернатора Владимира Тихонова, отправив Зюганова в отставку. И почему карьера закончилась — нет, дело совсем не в том, что антизюгановский съезд был легитимным, и Зюганов (его сторонники соберутся на свой съезд двумя днями позже и Зюганова нормально переизберут) последние двадцать лет удерживает свою должность незаконно — здесь вообще нет никакой проблемы, в России все незаконно. Дело именно в выборе, который (да и какие у него тогда были варианты?) в сложный для своей партии момент сделал в те июльские дни Геннадий Зюганов.

О том, что КПРФ не такая на самом деле оппозиционная партия, в антикремлевских кругах говорили давно — в самом деле, разве не подозрительно, что после расстрела Белого дома главным (наряду с «конторским» Жириновским) оппонентом Ельцина стал его сосед по цековскому дому на 3-й Тверской-Ямской, ну и что это за оппонент — в противостоянии октября 1993 года занял нейтральную позицию (критики повторяли — в Белом доме в дни осады бывал, но ни разу не ночевал), в 1996-м отказался бороться за свою победу на выборах, сразу признал Ельцина, как будто так все и было задумано с самого начала, спарринг вместо той смертельной борьбы, на которую все были настроены. В конце девяностых, фактически контролируя простое большинство Госдумы, в каждом (а их было много) правительственном кризисе говорил грозные слова, а как дойдет до голосования — все, как надо Кремлю. Когда власть Ельцина достигла исторического минимума, и в Госдуме дошло до импичмента, кто его провалил? Коммунисты. В решающей битве Лужкова-Примакова против Кремля — снова нейтральная, и в той конфигурации безусловно прокремлевская позиция. Путина не критиковали с первых минут его премьерства-преемничества. Очень системная, рептильная партия даже тогда.

Настоящий сбой был короткий, всего год, и на старте — тоже ведь ничто не предвещало. Системная партия, системный бизнес, делают общее дело. В обмен на спонсорскую помощь Зюганов включает в партийный список на выборах 2003 года двух топ-менеджеров ЮКОСа — самых типажно близких неосоветской компартии, красного директора (возглавлял компанию до ее приватизации, потом стал миноритарным акционером) Сергея Муравленко и безопасника, генерала КГБ Алексея Кондаурова. Кто мог подумать, что правила игры поменяются на ходу, и продажа двух мандатов превратится с точки зрения Кремля в опасный политический заговор? На лоббизм или коррупцию, как угодно, Путин закрывал глаза, но тут страшное дело — Ходорковский скупает Госдуму, чтобы добиться поправок в Конституцию, превратить Россию в парламентскую республику и возглавить ее, отстранив президента от власти. КПРФ стала вдруг очень токсичной, а Зюганов — настоящим, а не как в 1996-м, врагом государства. Главным интересом Кремля на выборах 2003 года стала борьба против КПРФ — как против «Отечества» в 1999-м. На Болотной митинговали свезенные «Идущими вместе» пенсионеры — коммунисты против Зюганова. В киосках лежала антизюгановская «Правда» с привычным логотипом — бумажная версия кремлевской Правды.ру. Телевидение навязчиво (даже с участием любимой неосоветской публикой группы «Любэ») предлагало людям коммунистических и просоветских взглядов голосовать за специально созданную партию «Родина» — как КПРФ, только без олигархов и оппортунистов.

Параллельно раскалывали КПРФ изнутри. Спонсор партии Геннадий Семигин оказался кремлевским кротом, и в какой-то момент выяснилось, что идти за ним готовы многие коммунисты, включая самых медийных — даже генерал Макашов. Июльский съезд должен был стать финальной точкой в противостоянии Кремля и Зюганова — делегаты собрались на курсировавшем по Москве-реке теплоходе, чтобы кворум был зафиксирован невозможностью покинуть борт. В кают-компании сидели представители Минюста, подтверждавшие, что все положенные процедуры соблюдены — Зюганов смещен. И дальше как в сериале — саспенс дошел до предела, но по экрану ползут титры, а следующая серия начинается два дня спустя, и у Зюганова уже все в порядке. Известно, что в эти дни он смог встретиться с Владимиром Путиным — о чем говорили, что друг другу пообещали, чем скрепили договор? Спустя двадцать лет можно смириться с тем, что мы этого никогда не узнаем, но и зачем — все ведь на виду. В зал зашел сильный политик, способный если не оппонировать Кремлю всерьез, то, по крайней мере, отчаянно играть с ним, постоянно добиваясь своего, отстаивать свое право быть главным оппозиционером. А вышел — с глуповатой улыбкой добродушный пасечник, поселившийся в пансионате «Снегири», сменивший номенклатурные костюм и пальто на карнавальные клоунские красного цвета (партийный мерч!) поло и бейсболку, всерьез озабоченный разве что депутатскими мандатами для своего внука. Тот бессмысленный дед, которому Путин теперь будет вручать клоунскую же геройскую звезду с двуглавым орлом на том месте, где в прежние времена был серп и молот. Умение перерабатывать пассионариев, хитрецов, даже гениев в максимально унылый, до трагического, человеческий материал — у путинского Кремля оно доведено до совершенства. Выпотрошенное чучело Геннадия Зюганова пылится теперь на той же полке, где складированы многие другие (да прямо скажем — все) герои девяностых, которым при Путине показалось, что наступило их время. В пыльном чулане их время, в тоске и позоре.

Но чтобы юбилейное слово не было совсем злым — скажем и о самой карьере, которую, собственно, и поломал Путин. Карьера не то чтобы блистательная — интересная. Спичрайтер генсека Черненко, крепкий аппаратный середнячок из ЦК вместе с другим кадровым неликвидом времен перестройки при создании российской компартии был отправлен туда, к Ивану Кузьмичу Полозкову, и оказалось — нашел свое место. О своих амбициях еще до августа 1991 года секретарь ЦК КП РСФСР Геннадий Зюганов успел заявить дважды — поучаствовав вместе с Александром Прохановым в «Слове к народу» (консервативный манифест, во многом предвосхитивший ГКЧП и обеспечивший ему идеологическую базу — уже без Ленина и социализма, с упором на сохранение державы, армии, борьбу с новыми капиталистами и русофобами-демократами) и обратившись с очень жестким и скандальным открытым письмом к идеологу перестройки Александру Яковлеву — его Зюганов назвал «Архитектор у развалин». Очевидно, в консервативной российской компартии Геннадий Зюганов претендовал на какое-то лидерство, и когда уже в постсоветское время власти разрешили возрождать партию, логично, что этим занялся именно Зюганов — Полозков к тому времени ушел на покой по здоровью, а его формальный сменщик, череповецкий первый секретарь Валентин Купцов не обладал ни связями, ни навыками для серьезной работы в Москве. В партийном манифесте весной 1993 года Зюганов обещал возрождать партию не Сталина и Брежнева, а Гагарина и маршала Жукова — за это зацепился Александр Проханов, главный к тому времени евангелист совка без марксистско-ленинской идеологии, и, публикуя в своей