Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

— Он нас найдет, если ты не поторопишься.

— А кстати, где Амбер?

— План «Подставь Ланнистера» требует того, чтобы мы кем-то пожертвовали.

— Он об этом знает?

— Мы будем с благодарностью вспоминать его жертву.

— А Амбер знает, что он крайний?

— Карстарк, что ты тупишь на ровном месте? Естественно, он об этом не знает.

— Вулл, я молчал и не задавал тупых вопросов.

— Какие откровения пошли...

Внезапное осознание ударило по обоим рекрутам, что пытались смыться с острова посреди зимы. Усталость сыграла с ними глупую шутку, когда обладатель третьего голоса смог слегка сымитировать их интонации, а ночное зимнее небо не позволило им увидеть его.

— Торрхен Карстарк и Тео Вулл. Мне очень интересно узнать, что вы тут задумали.

— НОЧНУЮ ТРЕНИРОВКУ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР! — ответили оба рекрута. Еще в начале своего обучения каждый рекрут выучил одну истину: чтобы не разозлить инструктора — тренируйся. Неважно в чем, главное — тренировка.

— Парни, вы не люди. Потому как люди в это время отдыхают и спят без задних ног, пуская слюни в подушку. А вы решили устроить заплыв на лодке ночью, зимой.

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— А что там за операция «Подставь Ланнистера»?

— ГОСПОДИН ПОМОЩНИК ИНСТРУКТОРА ДОЛЖЕН БЫЛ ОЦЕНИТЬ НАШ НОЧНОЙ ЗАПЛЫВ И ВЫСТАВИТЬ ОЦЕНКУ! — Тео Вулл, будучи ответственным за данную операцию, проорал первый же бред, что пришел ему в голову.

— Ух ты. И как он должен был оценивать?

— МЫ БЫ ЕМУ СООБЩИЛИ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— Я утром ему сам сообщу. Кстати, раз у вас троих столько энергии, что вам даже ночью отдыхать не требуется, то в поместье вас ждет наряд на «Чудовище».

«Чудовище» — это та самая непонятная и подвластная только природе вещь, что греет воду и подает ее в поместье. Наряд туда означает, что ты будешь кормить его бревнами целые сутки, а бревна нужно срубить, донести, высушить и только после этого скормить их ему. Адский труд, после которого у тебя болит каждая частичка тела.

— Что, не слышу криков радости от наряда?

— СПАСИБО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— Да, и Амбера захватите с собой, а то надорветесь.

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— И давайте лучше не устраивать заплыв зимой на утлой лодочке, хорошо? Просто пробегите тридцать кругов на арене и отрабатывайте смену на «Чудовище». Задача ясна?

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— Тогда кру-у-гом! Ать-два!

Садист из Пустоши.

Чем отличается зима в Вестеросе от зимы в постъядерной Америке? Количеством снега и отсутствием радиации. Во всем остальном — почти всё то же самое. За исключением живности: и там, и тут она непрерывно ищет, кого можно схомячить во время холодов. Так что свою первую зиму в Вестеросе я, наверное, спокойно переживу.

В остальном всё протекало стандартно: рекруты постигали науку выживания, маленькие лорды осваивали программу обучения, специально созданную для них, а все остальные непрерывно работали лопатой, потому как снега навалило просто аномальное для меня количество. У меня наконец получилось собрать швейный станок, так что я захотел стать тем, кого прекрасная половина Вестероса зачислит в лики святых и непогрешимых — воссоздать бюстгальтер.

Особенно возблагодарит меня Альдис, которая сейчас находится на последнем триместре и со дня на день разродится: грудь у нее выросла вместе с животиком и полностью сместила ее центр тяжести. И хотя Джорах благодарил богов за выросшие формы супруги, не думаю, что сама Альдис от этого в восторге. Шить я умел — я же врач, в конце концов, нам сам боженька прописал умение зашивать всё, что мы видим, — но я ни хрена не швея: шить красиво я не умею.

Так что первый свой бюстгальтер я постеснялся презентовать и попросил помощи у местных женщин, чтобы они оценили мою задумку. Сложнее всего в этом была попытка разъяснить мужьям, что я не домогаюсь до их жен, а раздетая по пояс, стоящая с голой грудью чья-то жена — это просто случайное стечение обстоятельств. Джиор, когда узнал причину очередного шума в поместье, расхохотался и дал свое официальное разрешение: мол, если меня увидят в чужой компании, то могут пойти и прямо настучать на меня Мейдж, у нее с этим разговор короткий. Но через несколько неловких моментов, связанных с примеркой и холодными пальцами в чувствительной зоне, у меня вроде получилось. Бюстгальтер был функциональным, фиксируемым, под размер Альдис — «троечку», но абсолютно уродливым. Но она оценила и в благодарность чмокнула в щечку. Хоть кто-то ценит меня в этом поместье! Но я, к сожалению, создал чудовище.

У Альдис был живой и быстрый ум, и хотя она была в своей стихии в деле преподавания, ей еще хотелось творить, а еще она была отличной швеей. Вся парадная одежда Мормонтов была перешита ею. Вот и набросал я ей эскизов платьев, женских брюк, шляпочек и всего остального, что было в журналах мод Америки образца 2070 года. За всё это я попросил ее сделать только одно — нормальные штаны с карманами. Вот я не понимаю: как можно сделать штаны и не придумать карман?

Альдис принялась творить, и оттого страдали все мы. Первой ее жертвой стала маленькая Сандра, ведь я ей обещал платье. Вот Альдис и наряжала ее как фарфоровую куклу: сначала ей было весело, потом не очень. Живой ум и богатая фантазия Альдис, помноженные на гормоны, сделали из нее дизайнера одежды. Она и так забросила преподавание, так как мелкие засранцы пользовались ее не совсем стабильным настроением, а ей нельзя перед родами волноваться (зато у Мейдж мелкие самодовольные засранцы были просто ласковыми — рука у нее тяжелая).

Следующей жертвой ее профессиональной деформации стала Мейдж. Она была идеальной моделью, природные параметры к этому располагали. Видеть, как моя умничка-разумничка краснеет и оценивает себя в платье, было в высшей степени забавно. Не менее забавно было уворачиваться от метко запущенного ножа. Но настоящий шок всё поместье испытало, когда шаловливые ручки Альдис добрались до предметов женского нижнего белья.

Мы как раз обсуждали с Джиором и помощниками инструкторов прогресс в тренировках. Мои оболтусы с Эуроном и Венделом Мандерли сидели и разбирали их ошибки и возможности их исправить, когда мы услышали это:

— НЕТ!

— Мейдж, ты проиграла спор, смирись.

— Я НЕ ВЫЙДУ ПЕРЕД ВСЕМИ В ТАКОМ ВИДЕ!

— А что такого? Все прикрыто, ничего откровенного не видно.

— НЕ ХОЧУ!