Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

— Старые боги, Мейдж, там все свои: Марк, твой орден «МУЖИГОВ», отец и Джорах. Там все видели тебя в самых странных ситуациях, а когда Марк тебя увидит, то ему придется челюсть с пола подбирать. Так что давай на выход!

Когда мы услышали этот диалог, всякое обсуждение прекратилось, и мы отбросили все дела, чтобы узреть, что безумный беременный гений сотворил в очередной раз. Войдя в кабинет, все просто застыли, не веря своим глазам.

Перед нами была она — БОГИНЯ. Красная от смущения, в купальнике изумрудного цвета с открытым животиком, что на довольно-таки бледной коже создавало оружие массового умиления. Я не знаю, чем руководствовалась Альдис, когда я ей рассказывал о концепции купальников, — видимо, она перепутала их с нижним бельем, но святой Атом, спасибо ей за это! Все мужики в комнате просто застыли, не смея произнести ни единого слова. А я всеми силами боролся, чтобы мой первобытный инстинкт не возобладал надо мной, но против природы не попрешь. Молча обошел стол, пошел в сторону Мейдж и, перекинув ее через плечо под возмущенный писк, побрел в сторону спальни.

— Меня и Мейдж в ближайшие сутки не существует!

— Марк, только не смей использовать для этого мою спальню!

— ТВОЯ БЛИЖАЙШАЯ, ДЖИОР!

— Марк, не смей, слышишь меня, не смей...

Но для спальни Джиора было уже поздно — дверь за нами закрылась.

Еще 273 год запомнился пополнением рода Мормонт: Альдис родила здоровую и шумную малышку. Мы с Квиберном применили всё возможное, чтобы обезопасить здоровье роженицы и ребенка. Единственное, что жалко — на острове совсем нет весов, и не получилось взвесить малышку. Ее назвали Рован, в честь матери Джораха и покойной жены Джиора. Маленький комочек смотрел на всех взглядом человека, которому все должны денег. Вообще, в традициях северян не принято давать имя ребенку до двух лет (есть все шансы, что тот помрет), но «костлявая» обломится на Рован, поэтому я настоял, чтобы имя ей дали сразу же. И Рован не подвела: росла здоровой, необычайно любопытной и крайне живой. А вид счастливого деда, который при виде внучки готов растечься лужицей, был вишенкой на торте.

Вообще, учитывая, что еды было полно, у людей повысилось настроение и общее самочувствие. Дети на острове уже не сидят по хатам, а наоборот — бесятся на улице, играя в снежки, лепя снеговиков и строя замки из снега и льда. Мужики от безделья чистят снег у себя во дворах и готовят дрова, а женщины сидят дома беременными. Северяне обычно не рожают зимой — проблема в еде и выживании, но грамотная медпомощь от будущих фельдшеров и обилие пищи сподвигли северян «греться» организмами. Так что скоро родится новое поколение жителей Медвежьего острова.

Но самое интересное «рождение» пришлось на одну блондинку. В один прекрасный и ясный зимний день к берегам острова причалил корабль под флагом лорда-десницы. Из тех разговоров, что я вел с этим человеком, я понял: он любит незаметно, но подчеркнуть значимость свою и своего рода. Соответственно, я ожидал торжественной встречи с лордом Тайвином. На берегу собрались главные люди острова и Тигетт. Что про Тигетта ни говори, но тот за свою семью пасть порвет кому угодно, а своим братом, что на собственном горбу вытащил целый регион из лап анархии, он искренне восхищался.

Но я просто не понимаю: зачем посреди лютой зимы фрахтовать корабль и плыть самому лично в наш медвежий угол? Вид леди Джоанны был ответом: темные круги под глазами, бледная кожа на лице, потрескавшиеся губы, потерявшие цвет прекрасные волосы и явно округлившийся холмик под меховым пальто — беременность явно протекала тяжело для девушки. А вид самого отца был не менее примечателен: вместо надменной гордости и выражения сосредоточенности, что при каждой встрече проявлял лорд Тайвин, сейчас передо мной был испуганный и явно отчаявшийся муж. Попросил стражника, что по протоколу обязан быть на встрече, предупредить Квиберна, чтобы готовил стерильную палату. Если такой человек, как Тайвин Ланнистер, привез из дома свою жену СЮДА, то это явный жест отчаяния. Причалившая лодка выгрузила своих невероятно важных пассажиров на пристань, и сам муж невероятно бережно помог жене подняться на причал. Пора браться за лечение.

— Лорд Тайвин, здрасьте, прекрасно выглядите. А теперь отдадите мне вашу прекрасную жену в наши умелые и заботливые руки, хорошо? А вы, леди Джоанна, выглядите чудесно, потом расскажете, как вы добились такого результата.

— Ваше неуважение ко мне и моему...

— Тайвин, — вау, что бы кто ни говорил про леди Джоанну, но мужа она натренировать сумела.

— Вы спасете мою жену?

— О чем вопрос! А теперь мы чисто женской компанией пойдем и пошушукаемся, если вы не против.

— Сир Иувар, вы мужчина, — беременная блондинка решила, что я вконец спятил, и решила напомнить о моей половой принадлежности.

— Запомните, леди Джоанна: генетика говорит нам, что все люди наполовину женщины. Сир Тигетт, оставлю вас брату, вам есть о чем поговорить, а нам нужно обсудить женские секретики.

Если все обитатели Медвежьего острова привыкли к безумствам посла, то стражники, которые сопровождали лорда Запада и его супругу, были в шоке от такого панибратского отношения со своим сюзереном. Им только оставалось спокойно стоять на месте, пока откровенный безумец уводил жену Хранителя Запада.

— Он живет на вашем острове уже больше года? — обратился лорд Запада к Медвежьему лорду.

— Да, милорд.

— И как вы его терпите?

— Выплескиваю всю накопившуюся ярость на учениках.

— Помогает?

— Облегчает, милорд.

— Соболезную.

Пока два лорда делились раздражением, я начал готовиться к осмотру. С одной стороны, мне хотелось покусать девушку от злости за такое пренебрежение собственным здоровьем и здоровьем ребенка — плыть зимой к нам явно не самый умный поступок. А с другой, ей нужно было прервать беременность при первых же признаках недомогания. У нее уже есть дети, здоровые и сильные, но раз она рискнула всем, чтобы спасти третьего, то это значит, что мужа она невероятно любит и хочет спасти его ребенка.

Гипотония, общее истощение ресурсов организма, постоянная слабость — вы не делаете мою жизнь проще, леди Джоанна. Держу в руках бледную ручку девушки и измеряю ее давление. Атом ее подери, пульс слишком мягкий, словно едва натянутая нитка. Замечая мою обеспокоенность, девушка также начинает нервничать еще больше, и ее настроение становится прямо-таки упадническим. Дебил, какого черта