О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. С комментариями - Владимир Иванович Даль

В первой половине XIX в. сюжеты о богатырях были популярны, но излагались прозой, чаще всего пересказывались и издавались писателями-лубочниками в виде дешёвых лубочных книжек и красочных листов или входили в состав сборников повестей и сказок, относимых к так называемой низовой литературе, имевшей широкий круг читателей начиная с середины XVIII столетия. Видимо, под влиянием подобных изданий в народе появились фольклорные варианты сказочного переложения былинных сюжетов. Так, сказка, изложенная в первой части «Двух былин», имеется и у Афанасьева (Русские народные сказки, № 148. Никита Кожемяка). Сказка примыкает к широко распространённому сюжету «Победитель змея» и к местным преданиям о богатырях.

Из комментария современных фольклористов к этой сказке: «Особенно близки восточнославянские сказки-предания о Никите (или Кирилле) Кожемяке к тексту рассказа московской Никоновской летописи XVI в. о силаче Яне Усмошевце. Сказочный мотив освобождения царевны от Змея отсутствует в летописных рассказах. <..> Образ змея в сказках этого типа интерпретируется некоторыми исследователями как олицетворение степняков-кочевников, нападавших на Киевскую Русь, и рассматривается в связи с преданиями-легендами о древнем оборонительном Змеевом вале, следы которого сохранились на Украине»[77]. Подобные произведения нередко содержат древний международный мотив – герой впрягает Змея в плуг и проводит первую полосу, став таким образом первым пахарем.

Сказка о Кожемяке была популярна среди писателей-лубочников и создателей сказочных лубочных листов. Народное предание о подвиге юноши-кожемяки, победившем в поединке «великого и страшного» воина-печенега, запечатлено в «Повести временных лет», в миниатюре Радзивиловской летописи (список XVIII в.)[78].

Во второй части излагается предание об Иване Грозном. Жесточайшие репрессии, учинённые Иваном Грозным в Новгороде и Пскове, нашли отражение в народных преданиях, широко бытовавших в XIX в.; известны по «Путевым письмам» (1858–1868) писателя-этнографа П. И. Якушкина; по публикациям фольклориста Е. В. Барсова[79]. Даль затронул эту тему в рассказе «Худой разум»[80], пересказав сказку об Иване Грозном и Горшене.

В данном случае Даль опять-таки пересказывает сюжет не языком былины, а в духе предания, где акцент сделан не на жестокостях, а на чудесном избавлении новгородцев от учинённых Иваном Грозным расправ. Причиной похода московского государя на Новгород называются литовцы, которые оговорили новгородцев и обманули Ивана Грозного – в то время как царь расправлялся с жителями Новгорода, литовцы, сговорившись с продажными боярами, заняли Москву. Тема нашествия литовцев характерна для новгородского фольклора (см., например, былины на сюжет «Наезд литовцев», записанные в 1860-е годы на Русском Севере)[81]. В этом виден отголосок давней конкуренции и столкновений новгородцев с прибалтийскими купцами, длительной борьбы Москвы с литовскими князьями, Ливонской войны 1558–1583 годов, в ходе которой Грозный стремился получить доступ к Балтийскому морю и захватить портовые города. Примечательно, что в роли спасителя новгородцев здесь выступает святой «могучий воин» Заневский, трижды являющийся в полночь пред очи царя. С большой долей вероятности можно сказать, что это Александр Невский, который в своё время спас Новгородские и Псковские земли от рыцарей Ливонского (Тевтонского) ордена в знаменитых сражениях на берегах Невы (1240) и на льду Чудского озера (1242). Александр Невский глубоко почитался и почитается как небесный покровитель Северо-Западной Руси, в том числе и Новгорода.

БОГАТЫРСКИЕ МОГИЛЫ[82]

Даль сопоставляет два типа преданий о богатырских могилах, в которых отражено древнейшее представление о том, что холмы, сопки, курганы являются могилами прежних насельников края – великанов, древних богатырей или известных разбойников. Повсюду могильники воспринимались как места, сопряжённые с потусторонним миром. Будучи частью «чужого» пространства, «иного света», они почитались и одновременно считались опасными для живого человека. Особый страх вызывали могилы неопознанных погребённых, «заложных» покойников (умерших не своей смертью), иноверцев и колдунов. У славян принято было на такую могилу наваливать груду камней, веток, при этом каждый прохожий или проезжающий бросал на могилу ветку или камень, пучок соломы. В некоторых местах на могиле умершего не своей смертью жгли наваленные ветки[83]. Такой обычай нашёл отражение в народных преданиях, в том числе приуроченных к могилам богатырей.

В русских легендах, преданиях, былинах («Отчего перевелись витязи на Святой Руси», «С каких пор перевелись богатыри на Святой Руси», «Мамаево побоище») богатыри (нередко это семеро братьев), выехав в чисто поле, вступали в бой и побеждали огромную силу татарскую, но после окончания боя стали хвастаться, произносить «слова неразумные», за что были наказаны – превратились в камни. Один из вариантов былины, названной преданием, был записан поэтом, драматургом и переводчиком Л. А. Меем в Сибири в 1840 году и впервые опубликован в журнале «Сын отечества» с подзаголовком «Сибирская сказка» (№ 17 от 29 июля 1856 года. С. 96). В 1862 году текст был перепечатан в четвёртом выпуске «Песен» П. В. Киреевского[84].

Примыкает к этому сюжету и былинный Святогор – один из самых загадочных образов русского эпоса. Он связан с горами (отсюда и его имя), он великан, которого «земля не держит», поэтому погибает, разделив общую со всеми великанами мирового эпоса судьбу. Существуют сведения о том, что некоторые горы в народе ассоциируются с могилой Святогора[85].

Во второй части Даль пересказывает предание, бытовавшее на землях, издревле заселённых финно-угорскими народами – ижемцами, водью, ижорой. Здесь в XIX столетии сохранялось множество могильников в виде сопок, с которыми связывались мифологические рассказы о погребённых под ними великанах. Ижемское предание включает и бродячий мотив похищения чудовищем девушек, и мотив сражения местного героя (часто жениха похищенной девушки) со злодеем-великаном. В отличие от большинства подобных историй, ижемская заканчивается трагически.

Далю были известны и другие такого же рода предания, что дало ему повод, как он пишет, с одной стороны, «задуматься» над «сродством обычаев и поверий», наблюдаемых у разных народов, в местах, разделённых большими расстояниями, с другой – подчеркнуть различие в осмыслении сходных сюжетов и персонажей, в деталях, связанных с обычаем «честить могилу неизвестного богатыря».

Не́рехта – город (с 1778 года) в Костромской области, расположен на одноимённой реке, в 46 км от Костромы. Первое упоминание о Нерехте относится к 1214 году, когда за неё боролись дети князя Всеволода Большое Гнездо.

сказки или сатиры о лисе… обработанной…Гёте – см. примеч. к главе XIII «Басни, притчи и сказки».

Торопец – один из старейших русских городов, первое упоминание о нём в летописи относится к 1074 году. Город расположен на западе Валдайской возвышенности, в 263 км к западу от Твери, на реке Торопе.

Холм – селение (с 1777 года город) на юге Новгородского края, при впадении в р. Ловать большого её притока – Куньи. Сегодня районный центр Новгородской обл. Известен с XV в., входил в