Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

готовить денежную реформу. Уже через две недели после своего назначения, в июле 1989 года, он отдал указание руководству Гознака СССР начать работу над дизайном денежных знаков нового образца. Павлов много внимания уделял этому вопросу и, когда получил первые эскизные образцы новых купюр, лично отнёс их Генеральному секретарю ЦК КПСС Горбачёву для того, чтобы заручиться его поддержкой. Председатель Совета министров СССР Николай Иванович Рыжков в то время не был поставлен министром финансов СССР в известность о том, что тот начал подготовку денежной реформы. Горбачёв не стал возражать против продолжения работ над проектом, по всей видимости, не рассчитывая на то, что он в обозримом будущем осуществится. Однако министр финансов, который подключил к реализации своей инициативы председателя Государственного банка СССР Виктора Владимировича Геращенко и его заместителя Арнольда Васильевича Войлукова, вместе с руководством и коллективом Гознака сумели в обстановке секретности изготовить, отпечатать и поместить в систему закрытых хранилищ необходимое количество денежных купюр больших номиналов (100 и 50 рублей) нового образца. Обмен старых денег на новые изначально планировался на осень 1991 года с тем, чтобы уточить параметры обмена с учётом информации о сборе летом урожая, сделав на этой основе более точную оценку объёма товарной массы и общего количества денег, необходимого для её обслуживания. К этому моменту должны были быть допечатаны и помещены в хранилища купюры более низких номиналов, а также новая монета, призванная заменить бумажные рубли.

У Валентина Сергеевича был большой практический опыт управления финансовой сферой, поэтому он с иронией относился к некоторым экономистам-теоретикам. По оценке самого Павлова, в ходе перестройки «…народу предлагался простой и быстрый путь к улучшению жизни – не высокопродуктивный труд, не инвестиции, не научно-технический прогресс, как у немцев, американцев, японцев, китайцев, а разгром партократов, требование смены начальства и представителей власти. Была запущена сказка о добром царе и волшебной палочке, но в редакции общественно-политической жизни России конца XX века. Опять отнимать и делить, опять иллюзии возможности большого скачка без упорного труда…». По словам Павлова, «говорить, что перестройка – детище Горбачёва, столь же нелепо, как и приписывать её коллективному разуму КПСС или партийной верхушки. Пришли положенные сроки, и под напором объективных требований научно-технического прогресса в СССР неизбежно должны были совершиться роды нового экономического порядка». Критически оценивал Павлов и роль Горбачёва в начавшейся перестройке. Валентин Сергеевич писал: «Мне никогда не приходилось слышать – правда, не знаю, кто и когда слышал, – о Горбачёве что-либо, что выделяло бы его среди других партийных руководителей среднего звена. Типичный исполнитель и проводник чужих идей, который сам способен только продолжать стараться в меру своих возможностей реализовать чужие идеи и мысли. Вечно второй в мыслях, нерешительный в делах, легко поддающийся чужому влиянию и давлению».

Валентин Сергеевич отмечал, что к Горбачёву напрямую он обращался редко, хотя такая возможность была постоянно, поскольку «пост министра финансов – один из наиболее важных государственных постов, а потому на телефонном пульте Генерального секретаря ЦК КПСС была линия прямой связи с Минфином. Если я снимал трубку, то на другом конце провода трубку снимал лично Горбачёв, и наоборот». По словам Валентина Сергеевича, в те годы «на приём к председателю Совета министров попасть было сложнее, чем к М. С. Горбачёву».

Павлов в мемуарах воспоминал, что он сам «принципиально старался не вмешиваться в политические вопросы… Горбачёв вообще не столь уж часто пытался давать мне указания по оперативным экономическим вопросам. Я, со своей стороны, не считал себя достаточно компетентным в проблемах политических».

К 1991 году Горбачёв, ставший президентом СССР, по-видимому, разочаровавшись в выдвинутом им в своё время на должность председателя Совета министров СССР Николае Ивановиче Рыжкове, а заодно тем самым решивший косвенно обозначить виновника бед в экономике, решил заменить его на другого руководителя правительства. Одновременно планировалось провести реорганизацию аппарата Совета министров СССР, который, по замыслу архитекторов перестройки, должен был из главного органа экономической власти превратиться в экономическое подразделение, придаток Администрации Президента СССР. Совмин был переименован в Кабинет министров, а вместо должности председателя Совета министров по западному образцу была учреждена позиция премьер-министра. При этом полномочия правительства урезались, оно лишалось права законодательной инициативы, его функции должны были дублироваться подразделениями Администрации Президента СССР (наподобие того, как это делали в своё время отделы ЦК по отношению к Совмину, хотя руководящая и направляющая роль ЦК декларативно сводилась на нет). Горбачёв инициировал выселение аппарата правительства из Кремля и его перемещение в здание бывшего Госстроя СССР на Пушкинской улице (ныне Большая Дмитровка) – туда, где ныне располагается Совет Федерации. На должность премьер-министра СССР рассматривались разные кандидатуры, в том числе такой авторитетный и серьёзный кандидат, как Юрий Дмитриевич Маслюков. Однако он, имея проблемы со здоровьем и не чувствуя себя глубоким специалистом в финансовых вопросах, порекомендовал (в очередной раз) на должность руководителя правительства Валентина Сергеевича Павлова.

Об этом назначении Валентин Сергеевич вспоминал так: «Позднее Маслюков рассказал мне, что разговор о том, кого назначить премьером, действительно состоялся… Первое предложение было сделано ему, но он отказался. Сослался на то, что речь сейчас идёт о переходе экономики на рыночные рельсы. А он, Маслюков, по образованию инженер-механик, всю свою жизнь проработал в “оборонке”, где рынком никогда и не пахло. Производство вооружений – вовсе не та сфера, с которой нужно начинать внедрение рыночных отношений. Поэтому он себя не чувствует готовым к тому, чтобы работать премьером. Сейчас на передний край выдвигаются финансы, цены, налоговая политика. И, взяв самоотвод, Маслюков высказался в мою пользу. При этом отметил, что не видит другого человека, который в вышеуказанном смысле был бы на таком высоком уровне теоретической и практической подготовки, соответствующей требованиям перехода к рынку. “И имей в виду, что большинство республик однозначно поддержало тебя, – закончил Маслюков”».

Назначение на должность премьер-министра было для Валентина Сергеевича Павлова неожиданным. По этому поводу он вспоминал: «Моё назначение премьером выглядело по меньшей мере странно. Президент меня для беседы на эту тему не приглашал. Просто однажды позвонил по какому-то второстепенному поводу и между прочим сказал: “Кстати, знаешь, мы тут на днях обсуждали кандидатуру премьер-министра. Есть разные варианты… Но большинство республик высказываются в твою пользу…” Сам по себе разговор на эту тему был для меня совершенно неожиданным. Но надо иметь в виду, что на посту министра финансов в профессиональном смысле я чувствовал себя очень твёрдо, уверенно. И вовсе не стремился к дальнейшей карьере. Но Горбачёв сказал: “Всё же я думаю, что буду поддерживать твою кандидатуру”. Президент не счёл нужным встретиться с кандидатом в премьеры,