Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

счёте не даст дивидендов её изобретателям. Полномасштабный переход к рынку можно было осуществить только эволюционным путём, который сопровождался бы гораздо меньшими жертвами и, как ни удивительно на первый взгляд, проходил бы более быстрыми темпами».

Как отмечал современник, «Валентину Сергеевичу Павлову приходилось действовать в условиях, когда время было упущено, и власть советского правительства с каждым месяцем ослабевала (вспомним хотя бы действия руководства РСФСР и других союзных республик, забастовки шахтёров). Ни в феврале, ни в июне 1991 года Верховный Совет СССР не дал ему запрашиваемых дополнительных полномочий, блокировал и тормозил практические действия Кабинета министров СССР. На деле республики открыто эксплуатировали слабость союзного правительства… Если бы Валентин Сергеевич получил реальную власть на несколько лет раньше, то ему как сильной личности, наверное, удалось бы несколько стабилизировать советскую экономику».

В. С. Павлов считал, что «для развала СССР упреждающий удар был нанесён по единой финансовой системе… Развала не последовало бы, если бы лидеры республик не рвались к полной самостоятельности в управлении финансами на своей территории. Не армия, не служба безопасности, а деньги дают истинную власть. И борьба российского руководства с Центром (читай: союзным государством) изначально – с лета 1990 года – приобрела прежде всего характер противоборства в сфере управления финансами». По его словам, «у российских политиков и родилась сугубо практическая, тактическая сиюминутная задача – попытаться разорвать тогдашнюю кредитно-финансовую систему, чтобы Центр не мог контролировать их расходы. Итогом этих попыток и стало… постановление Верховного совета РСФСР об обособлении российской денежно-финансовой системы… Сразу же последовал протест со стороны Геращенко. Я как министр финансов его полностью поддержал, и был очень быстро подготовлен проект указа президента СССР, которым в полном соответствии с тогдашним законодательством отменялся неправомочный акт россиян… У меня не было ни малейшего сомнения, что Горбачёв его немедленно подпишет. Ведь речь-то шла ни больше ни меньше как о единстве державы, её существовании. Однако события приняли иной оборот». После визита Р. И. Хасбулатова М. С. Горбачёв от подписания указа отказался. Валентин Сергеевич отмечал, что «в ходе довольно длительных, но бесплодных дебатов, пока обе стороны выясняли отношения, Горбачёв вёл себя словно посторонний. Словно он не глава государства, судьба которого в те минуты решалась, а представитель ООН, некий бесстрастный третейский судья».

В августе 1991 года Павлов вошёл в состав ГКЧП. После неудачной попытки государственного переворота 19–21 августа был арестован. Содержался под стражей в тюрьме «Матросская Тишина» до 1993 года. В 1994 году был амнистирован Государственной думой. После освобождения работал в банках, был вице-президентом американской фирмы в Москве, являлся соучредителем ряда компаний, консультировал финансово-промышленные группы и банки. До смерти в 2003 году был вице-президентом Вольного экономического общества России. Смерть бывшего министра и председателя правительства осталась незамеченной высшим руководством страны, никто из его представителей на похоронах В. С. Павлова не присутствовал, разве что заместитель министра финансов не первого уровня, чьё прощальное слово даже не прозвучало.

Характеризуя события 1990-х годов, Павлов также написал: «Пробил час дилетантов! Управление экономикой оказалось в руках выскочек… К управлению страной были привлечены новички, не прошедшие школу государственного управления. Как бы ни относиться к советским временам, при всех издержках бюрократизма и партийного вмешательства в экономику невозможно отрицать, что дело государственного управления было поставлено в СССР очень серьёзно, как и подобает великой державе. Высшие ступени иерархии занимали люди, предварительно прошедшие почти все низшие ступени и прекрасно владевшие знанием предмета. Среди кадровых государственных служащих выскочек не было».

Многие современники, знавшие В. С. Павлова лично, отмечали его способности и масштаб личности и оставили письменные свидетельства своего отношения к нему.

По словам Ю. В. Якутина, научного руководителя издательского дома «Экономическая газета», «творческий вклад Павлова в экономическую науку и хозяйственную практику многогранен… Общее, что объединяет его научные идеи, – вера в великое будущее Большой России».

В. И. Щербаков коллега и друг по жизни, бывший первый заместитель премьер-министра, писал о том, что «в моральном смысле Валентину Сергеевичу было очень тяжело. Профессионал и учёный, он прекрасно понимал, что происходит в стране, особенно в сфере экономики, и эмоционально переживал многие моменты. Всё это, несомненно, способствовало очень раннему уходу из жизни».

По оценке Б. Г. Фёдорова, довольно сбалансированной, но всё-таки отражающей послевкусие конфликтных отношений, сложившихся в процессе работы, «Павлов имел сильный характер, был уверен в себе».

Высокую оценку деятельности Павлова даёт и В. С. Глаголев. По его словам, в отношении «павловских реформ» «допускается искажение, а порой и ложное изображение их замысла и сути». По мнению В. С. Глаголева, «в годы перестройки он (Павлов) принадлежал к немногочисленной группе тех государственных руководителей, кто выделялся оригинальностью самостоятельного мышления, собственным видением финансово-экономических проблем, стоявших перед страной. По его мнению, именно денежно-финансовая сфера должна была дать настоящий импульс рыночным реформам. Переход к рынку, считал В. С. Павлов, надо начинать с комплексной реформы ценообразования… Он последовательно выступал за то, чтобы конституционно внести понятие частной собственности… Частная собственность должна была расширяться параллельно с государственной, быть дополнением к ней… К сожалению, первые попытки ценовой реформы окончились неудачей… В. С. Павлов решительно выступал против расшатывания и подрыва единой денежной системы… Именно схватка вокруг обособления российской банковской и денежной системы в действительности явилась политическим стержнем того периода. От её исхода зависела судьба государства. Когда Верховный Совет России принял такое постановление, зелёный свет для гибели Советского Союза был открыт… Несмотря на жёсткую профессиональную позицию В. С. Павлова, расчленение единой кредитно-финансовой системы состоялось. Став премьером по согласованию с большинством республик, он всё-таки надеялся предотвратить распад Советского Союза».

Член-корреспондент Академии наук России М. А. Коробейников отмечал: «Валентин Сергеевич Павлов был интересный и задорный полемист… Он всегда пытался докопаться до истины и считал, что спор – решето истины. Дискутировать с ним всегда было интересно, поскольку вёл он дискуссии легко, много шутил… При встрече, когда его приветствуешь, он всегда говорил: “Здравствуй, если не шутишь”. Валентин Сергеевич был человек особого колорита, самобытный, с хорошо развитым чувством долга… обладал обширным кругозором научных и практических знаний… И он верил людям. Своим подчинённым всегда говорил: “Если вы уверены, я подписываю документ”. Любил правду и считал, что людям говорить надо всегда правду».

В. А. Масол, занимавший высшие руководящие должности на Украине, включая председателя Совмина республики до октября 1990 года, в воспоминаниях о В. С. Павлове отмечает, что тот «всегда с большим уважением относился к руководителям республики, её нуждам и проблемам, оказывал нам всяческую помощь и поддержку. При этом у него всегда хватало такта, времени и