Побег из Собибора - Ричард Рашке

«Х-а-и-м!» — почти пропела она имя мужа.　

«Хорошо. Раз вы так хотите, я согласен», — ответил он.　

После ужина Зельма принесла альбом с фотографиями и свой дневник, который она начала вести в амбаре после побега. Мы рассматривали фотографии её семьи и отеля в Зволле, её вместе с Хаимом и Эмильчиком и её близкой подруги Уллы Штерн, которая живёт теперь в Израиле. Два снимка особенно поразили меня своим контрастом. Оба были сделаны примерно в одно и то же время ещё до войны. На одном Хаим стоял рядом со своим отцом, оба были одеты в чёрные штаны и длинные чёрные пальто. На другом, сделанном в Зволле, Зельма была вместе со своими сёстрами и подругами. Все были одеты в шорты, открытые блузки и сандали. Мне эти снимки ясно продемонстрировали пропасть, существовавшую между Голландией и Польшей, между образом жизни евреев в этих странах, между ассимиляцией и замкнутой обособленностью.　

Зельма взяла в руки свой дневник. «Я не трогала его уже больше двадцати лет», — сказала она, осторожно переворачивая страницы. Почерк был мелкий, бумага уже пожелтела от времени, и некоторые слова было почти невозможно разобрать. Но когда Зельма стала читать вслух, мне показалось, что я нахожусь с ней вместе в амбаре Адама и Стефки.　

*

«23 апреля. Я проснулась утром и услышала, как поют птицы. В первый момент подумала, что я снова в Зволле, потом снова вернулась к реальности. У меня будет ребёнок…»　

«Сегодня был мой второй день рождения, который я встречала вместе с Хаимом, моим дорогим мужем… Я надеюсь, что русские скоро придут, и мы сможем жить как люди. Я уже три месяца беременна, но чувствую себя хорошо…»　

«Вчера был тяжёлый день. Пришла Стефка и сказала, что не верит, будто мы отдали ей все наши деньги. Она требует ещё. Мы уже отдали ей много тысяч. Но она такая жадная, что хочет всё. Мы лежим на сене, и нам кажется, что весь мир наполнен ненавистью по отношению к нам…»　

«Очень жарко. Даже когда просто лежишь, на тебе всё мокрое от пота… Сегодня мы слышали приближающийся фронт. Но для нас, евреев, война закончилась. Мы проиграли… Вчера нам дали восемь вишенок и немного лапши…»　

«Июль. Впервые за время после побега мы смогли помыться. Как приятно чувствовать себя чистой. Может быть, теперь мы избавимся от чесотки…»　

«10 июля. Это невозможно выносить. Вокруг столько мух, и они очень больно кусаются. Мы гоняемся за ними с носовыми платками, но это мало помогает. Их укусы расчёсываются в раны. Может быть, сегодня нам разрешат спуститься вниз…»　

«Мы слышим приближение фронта. Над нами летают русские самолёты. Через щели амбара я вижу поток немецких машин, катящихся на запад. Приезжал брат Адама и сказал, что вокруг Буга всё горит…»　

«23 июля. Стрельба вокруг нас. Немецкие машины катятся без остановки».　

«24 июля. Я не могу в это поверить. Мы с Хаимом сидим на траве, и мы свободны…»　

«Я не могу написать здесь обо всём, что случилось со мной. Я надеюсь, что те из нас, кто уцелел после побега, расскажут миру о наших страданиях и о неслыханных преступлениях, совершённых немцами…»

Глава 43

Саша

Я сразу понял, что нахожусь в Советском Союзе, когда низкорослая, тучная, изнывающая от скуки сотрудница таможенной службы направила мой чемодан на просвечивание.　

«Книги?» — строго спросила она.　

«Да». Иммиграционная форма, которую я подписал в самолёте, давала советским властям право конфисковывать нежелательные для них книги, фотографии, аудио и видео кассеты.

«Откройте, пожалуйста», — приказала она.　

Я открыл сумку и вынул четыре книги: «Третья Мировая Война», «Уцелевший», «Конфедерация Идиотов» и «Из Крови и надежды».　

Она нажала кнопку у себя на пульте, и ко мне подошёл её начальник. Он перелистал каждую книгу, задерживаясь взглядом на фотографиях военных времён и лагерей смерти. Проверка длилась около пяти минут. За это время эксперт даже не посмотрел в мою сторону и не произнёс ни слова. Захлопнув последнюю книгу, он удалился. Я закрыл свою сумку и вошёл в Россию. Проверив мою фамилию по списку ожидаемых в этот день иностранных туристов, представитель агентства вызвал шофёра, который отвёз меня в гостиницу рядом с Кремлём и Красной площадью.　

Гостиница «Интурист» бурлила. Здесь была группа французских детей с их учителями, туристы из Германии, датчане, направлявшиеся в Ростов на пароходе по Волге и Дону, кубинцы и китайцы.　

Все службы гостиницы были организованы прекрасно. Швейцар на входе проверял гостевые карточки постояльцев, а тех, у кого их не было, заставлял отойти в сторону и расписаться в специальной книге. На каждом из двадцати этажей около лифта сидела женщина, наблюдавшая за тем, кто приходил на вверенный ей этаж или уходил оттуда. В регистратуре можно было заказать такси, экскурсию или билеты на самолёт.　

Том Блатт, который согласился быть моим гидом в поездке по Советскому Союзу и Польше, должен был приехать на следующий день. Я пошёл пройтись по Красной площади и нескольким прилегающим улицам. Меня поразило, что вокруг совсем не было слышно смеха. Даже в парках было очень мало детей. Около магазинов стояли длинные очереди. Когда я проходил мимо одной из них, там разгорелась драка из-за того, кто стоял раньше. Я перешёл на другую сторону и наблюдал за тем, как наводила порядок быстро приехавшая милиция. Был июль, но на прилавках магазинов я не видел никаких свежих овощей или фруктов, за исключением капусты и лука. Женщины выглядели так, как будто достали свои платья из старых сундуков. За всё время прогулки я не обнаружил ни одного открытого уличного кафе, бара или музыкального салона. Вечером в ресторане гостиницы молодая русская женщина и её приятель подтвердили моё первое впечатление от Москвы. «Я не могу больше выносить этого, — сказала она. — Это страшно. Никто не хочет работать. Люди только пьют водку и спят».　

Том и Дена должны были прилететь в Москву из Варшавы. Не будучи уверенным, что они окажутся в одной гостинице со мной, я отправился в центральный офис Интуриста. И сразу понял, как внимательно русские следят за своими гостями.　

«Я жду мистера и миссис Блатт, — сказал я. — Как мне узнать, прибыли они уже или ещё нет?»　

Сотрудница проверила свой список и куда-то позвонила по телефону. «Они уже прилетели. Но по ошибке их отправили в гостиницу «Космос». Подождите, пожалуйста».　

Она позвонила ещё раз и сказала: «Их уже привезли в «Космос». Ошибка