Из Энска в Энск и обратно (рассказы и эссе) - Даниэль Мусеевич Клугер

Увидев замену фужеров, Галин хотел было съязвить, но тут из радиоприемника, висевшего на стене, донесся первый удар курантов. Виктор махнул рукой, откупорил бутылку и разлил искрящееся золотистое вино по принесенным блюдцам.

Танцевальный вечер продолжался до трех ночи, после чего музыканты, измочаленные, но неожиданно веселые, разъехались по домам.

На первой же репетиции в новом году барабанщик торжественно сообщил о грядущей свадьбе. Аборт отменялся. Серегу хотели побить, но передумали. На честно заработанный четвертак потом прикупили радиодеталей, из которых Коля-Золотые руки сделал наконец-то настоящий звукооператорский пульт.

Через год «Бродяги» распались, и Саня перешел играть в набиравшую общегородскую популярность группу «Боян» (именно так, через «о» — в честь легендарного древнего певца). Потом поиграл еще какое-то время в странной авангардной команде с не-официальным названием «Чертовы качели», а спустя еще полгода оказался в армии, о чем читателю уже известно.

Ну а после армии бас-гитара (к тому времени уже не самоделка, а «музимовская» траурная черно-красная доска с двумя звукоснимателями и блоком регулировки частот) уже навсегда поселилась в шкафу. Иногда Саня извлекал инструмент на свет Божий и пробегал отвыкшими пальцами по толстым струнам с гладкой оплеткой, а изредка даже наигрывал — под запись какой-нибудь современной группы. И становилось ему грустно, но и хорошо.

Наконец-то с восхитительной ясностью понял летевший в неизвестность Александр Рабинович, что именно с того давнего вечера ни разу не удалось ему встретить Новый год так, как встречали его миллионы в разных странах. Самое интересное заключалось в том, что каждый раз он надеялся поломать устоявшуюся традицию. Но ведь известно: как Новый год встретишь, так весь год проживешь, — а значит, и следующий встретишь. А как следующий встретишь, так и... Словом, до бесконечности. Ну, может, и не до бесконечности. Может, покороче. До ста двадцати, как говорят евреи, поздравляя друг друга с днем рождения.

До ста двадцати, вот именно.

Самолет пошел на посадку. Стюардесса велела пристегнуть ремни. Ее голос, да еще изменившийся гул двигателей выдернули Саню из полудремы. Спустя еще примерно четверть часа шасси «Ту-134» коснулись посадочной полосы. Было 11:30 утра 22 декабря 1979 года. До наступления следующего года оставалось всего ничего — десять дней и несколько часов.

Стоя на верхней площадке трапа, Саня увидел огромный плакат, паривший высоко над приземистым зданием местного аэропорта: «Добро пожаловать в Энск-на-Энке — город коммунистического труда, образцового порядка и высокой культуры!» Выйдя из аэропорта, Саня не удержался и оглянулся. Как он и ожидал, по эту сторону транспаранта было написано: «Счастливого пути!»

Погода оказалась хотя и настоящей предновогодней, но неожиданно мягкой. Меховой шапки, свитера и куртки с подстежкой вполне хватило, чтобы не замерзнуть. Так что из аэропорта Саня вышел в настроении вполне уравновешенном и даже, несмотря ни на что. приподнятом.

Не будем утомлять читателя подробным описанием того, как Рабинович выяснял возможности возвращения в родной город, как добирался до гостиницы, как селился в ней, как разыскивал медицинское управление местного пароходства и так далее. Не будем говорить ему, читателю, что с билетами оказалась полная труба и надежды на быстрый отъезд (при благоприятных обстоятельствах) улетучились мгновенно. Не станем долго и нудно описывать, как добирался он до гостиницы «Энка-река» в переполненном автобусе номер двадцать шесть-бис, в котором было жарко и густо воняло бензином, потом и рыбой. Не станем уточнять, в какой именно двухместный номер его поселили и тут же предупредили — мол, особо не рассчитывайте, к вам вечером подселят еще одного командированного. Не будем опять-таки долго ахать от того, что искомое управление оказалось в двенадцати километрах от города — на территории большого порта. Отметим лишь бросившуюся в глаза Рабиновича странную пустоту на улицах, тем более заметную из-за не тронутого человеческими следами ноздреватого снега. Если бы не она, эта самая пустота, дальневосточный Энск-на-Энке выглядел бы вполне типичным райцентром, какие во множестве располагались и вокруг Энска южного.

Причем удивительной казалась Рабиновичу эта пустота именно после переполненного автобуса. Ведь если общественный транспорт переполнен, то люди в городе, безусловно, есть. Куда же они деваются, а главное, куда же они все едут? На этот вопрос Рабинович ответа не нашел. Можно было, конечно, предположить, что в автобусы забралось все без исключения население города. Рабинович именно так и предположил. Мысль эта его удивила, но и успокоила. Бросив вещи в номере, он на столь же переполненном автобусе (уже без всякого удивления) добрался до порта и здесь нашел серое и пустое, больше похожее на ангар, здание медицинского управления.

Отметив командировочное удостоверение и убедившись в том, что никого из нужных ему людей на месте нет, Саня немного посидел для приличия, поболтал с секретаршей начальника снабжения — на отвлеченные темы. Например, об истории города Энска-на-Энке, его народонаселении и особенностях. Из слов секретарши, оказавшейся студенткой-заочницей историко-этнографического факультета, Саня узнал, например, что основную массу населения Энска и окрестностей составляли представители одного из малых народов Дальнего Востока — нилляхи. Узнал он также, что у нилляхов было еще одно название, ныне почти неупотребляемое — оллоувэи. И занимались они, нилляхи-оллоувэи, тем, чем туземное население Сибири, Крайнего Севера и Дальнего Востока занималось испокон веков, — охотой и рыболовством. Причем, как правило, игнорируя постановления местной власти и тем более власти центральной. То есть браконьерствуя. Красная икра, лосось, горбуша. Соболь, лисица. Много чего. Из того, что в магазинах не сыщешь.

В том числе, и в энских магазинах, как Саня понял на обратном пути, по дороге в гостиницу. Встретилось ему стоявшее на отшибе от жилых домов в центре двухэтажное здание с огромными стеклянными окнами-витринами под длинной вывеской «Океан. Рыба. Магазин № 2. Энский райпродторг». В витринах же красовались красивые муляжи из раскрашенного папье-маше, изображавшие лососей, горбуш и прочих промысловых рыб. Муляжи медленно двигались туда-сюда по едва заметным протянутым лескам, подсвеченные сине-зеленым светом. Их вытаращенные глаза равнодушно скользили по Рабиновичу, бывшему единственным зрителем. Внизу, под лососями, располагались большие, примерно в полметра диаметром, банки с красной икрой. И сами банки, и икра тоже были из папье-маше. Так же, как балыки, свисавшие сверху. Движущиеся муляжи то и дело задевали за балыки, отчего последние чуть покачивались.

Саня вошел. Магазин № 2 оказался таким же пустым, как и весь город Энск. Почти пустым. Сверху доносилось странное жужжание. Рабинович поднял голову и увидел, что в каждом углу под потолком торгового зала красуются камеры наблюдения, которые с помощью каких-то хитрых моторчиков медленно поворачиваются туда-сюда.