Из Энска в Энск и обратно (рассказы и эссе) - Даниэль Мусеевич Клугер

оценить замечание старшего лейтенанта Лихомана о слишком легкой одежде. Пришлось прямо в электричке распаковывать вещи, натягивать толстой вязки свитер, а на него — куртку с теплой подстежкой. Ушанку Рабинович почему-то сначала постеснялся надеть, обошелся кепкой с лакированным козырьком. Но, уже войдя в здание аэропорта Домодедово, сунул кепку в портфель, а из чемодана все-таки вытащил рыжую меховую шапку из искусственного меха.

На этот раз все обошлось без приключений. То, чего Саня опасался в глубине души, а именно — идиотских проверок на терроризм при его участии, — к счастью, не произошло. Очевидно, действия Волкодава и Лихомана были местной энской самодеятельностью.

Подойдя к трапу, Рабинович обратил внимание на группу молодых людей с гитарами в дерматиновых чехлах — видимо, какой-то вокально-инструментальный ансамбль отправлялся на предновогодние гастроли. Или, возможно, возвращался из столичных гастролей к себе домой.

Что это именно ансамбль, а не просто несколько гитаристов, Саня понял по тому, что у одного из парней была не гитара, а круглая кожаная коробка с ручкой. В таких обычно переносят малые барабаны. Рабинович вспомнил, как бережно относился к малому барабану Валера Стрелецкий, барабанщик из их студенческой группы «Бродяги». Сам он играл на бас-гитаре. Саня поискал глазами возможного коллегу. Но чехла с длинным грифом он не увидел — видимо, музыкант уже скрылся в салоне.

Сидя в кресле и отрешенно наблюдая за отъезжающим трапом, а потом за уплывающей вниз взлетной полосой, Саня подумал вдруг, что жаловаться на неподходящую встречу Нового года ему вроде бы и не с руки. Ведь если хорошенько покопаться в памяти, то получалось, что ни разу за последние лет двенадцать ему не доводилось встречать этот уютный домашний зимний праздник так, как положено, то есть в уюте и доме (не обязательно своем). И он даже вспомнил, с чего и когда именно началась эта странная череда эксцентричных празднований. Было это в последний день 1968 года. Вернее, незадолго до этого дня. Да-да, именно тогда все и началось — с того, что барабанщику славной студенческой рок-группы «Бродяги» понадобились деньги на аборт. То есть аборт должны были сделать не ему, а от него. Вы спросите, а почему для этого нужны были деньги? Почему нельзя было просто пойти к врачу и попросить? Потому что как барабанщику, так и его возлюбленной было всего лишь по семнадцать лет, а значит, следовало посвятить во всю историю родителей.

— Лучше повеситься, — обреченно говорил барабанщик Стрелецкий. — Придется жениться... — Подумав, он добавил: — Нет, все-таки лучше повеситься.

И он принялся уговаривать своих друзей по группе сыграть халтуру. Аккурат в Новый год.

— А что? — бубнил он то одному, то другому. — Не один фиг, где встречать? Ну, встретим вместе... Поиграем. Да что вы, в самом деле, ну надо же...

В конце концов, убубнил. В смысле, уговорил. «Бродяги» согласились. Воспрянув духом, Стрелецкий помчался по домам культуры и договорился в одном из них, в областном Доме учителя, что «Бродяги» поиграют на танцах в новогоднюю ночь.

Прежде надо объяснить, что представляла собою рок-группа «Бродяги». Во-первых, она была чрезвычайно молода (думаю, это понятно) — суммарный возраст пятерых ее участников составлял ровно восемьдесят три года, причем младшим в ней был именно наш герой; возраст же всей группы насчитывал какие-то три месяца. Во-вторых, называлась она вовсе не рок-группой «Бродяги», а именно так, как принято было в те времена, — ВИА, сиречь вокально-инструментальный ансамбль «Мы, вы и гитары». Но между собой они упорно называли свою команду рок-группой «Бродяги». И узкий круг посвященных в лице поклонников и (что было приятнее) поклонниц называл их точно так же.

Электрогитара в те давние, легендарные, времена была дефицитом — почти как фирменные джинсы. Поэтому, едва страну накрыла битломания, немедленно вышли из строя телефоны-автоматы. Какая связь существует между любовью к музыке группы «Битлз», увлечением электрогитарами и гибелью телефонов-автоматов? Самая прямая. Новоявленные битломаны курочили телефонные трубки, выкручивая из них микрофоны, а из микрофонов делали адаптеры для электрогитар. Крышка скручивалась, к мембране припаивалась толстая «цыганская» игла, затем полученное сооружение втыкалось в деку гитары черниговской фабрики, купленной за шесть рублей восемьдесят копеек где-нибудь в «Культтоварах», после чего провода от «электрогитары» присоединялись к клеммам радиолы «Белорусь-59». От полчищ внезапно возникших музыкантов пострадали практически все телефоны-автоматы в Энске. За исключением разве что нескольких будок, находившихся рядом с обкомом и облисполкомом: под недреманным оком милиционеров, охранявших труд и покой слуг народа, энтузиазм битломанов иссякал.

Но то начинающие восьмиклассники могли довольствоваться подобным образом усовершенствованными гитарами. Наши «Бродяги» все-таки были уже настоящими музыкантами. Поэтому у Витьки Галина имелась вполне качественная гэдээровская «Музима», изящные формы которой сверкали лаком, а звук, снимавшийся профессиональным адаптером, был настоящим звуком.

Ритм-гитару для Володи Магниткина выдали в институте, где она числилась в инвентаре кабинета марскистско-ленинской эстетики. Это была нежно-кремовая и неожиданно тяжелая чешская полудека «Иолана». Проблемой долгое время оставалась бас-гитара, на которой играл Саша Рабинович. Но и эта проблема была разрешена при помощи золотых рук Коли Алексеенко и журнала «Моделист-конструктор». «Моделист», видимо, идя навстречу стонам и жалобам министерства связи, потерявшего миллионы телефонных трубок, опубликовал большую и неожиданно толковую статью о том, как в домашних условиях сделать приличную электрогитару-«доску». Вот в соответствии с советами и схемами из этой статьи Саня и Коля за месяц сделали вполне качественную бас-гитару. Гриф и струны были позаимствованы от бас-домры, купленной в комиссионке за червонец, корпус выпилен из полуторасантиметровой доски, а электрическая часть собрана по журналу. Сверкающая ярко-красным нитролаком, с белой текстолитовой пластиной и двумя никелированными регуляторами, гитара смотрелось вполне фирменной — во всяком случае, издали, из зрительного зала. А звук — что же, звук был грязноват и хрипловат, но все-таки. Те же золотые руки Коли превратили два стареньких усилителя от клубной киноустановки «КинАП», приобретенные в той же комиссионке, в сценические усилители. Так что первое появление «Бродяг», то есть ВИА «Мы, вы и гитары», на институтской сцене в смотре художественной самодеятельности произвело фурор местного значения.

Да, так вот. Насчет Валеры Стрелецкого. «Бродяги» сдались. Почти.

В том смысле, что сдались не все. В последний момент вдруг взбунтовался Володя Магниткин. Оказалось, что его любимая девушка захотела встречать Новый год дома, за двести километров от Энска — в портовом городе Эмске, в компании школьных друзей. Володе был поставлен мягкий ультиматум.

— Ну, честное слово, — пробурчал он, — ну вы же и без ритма слабаете, чего там. — И дальше, с